Небо стало адом. 178 человек заживо сгорели в самолёте на полосе аэропорта

11 октября — одна из самых мрачных дат в истории авиации нашей страны. В этот день в 1984 году аэропорт Омск-Центральный превратился в пепелище: самолёт Ту-154, летевший из Краснодара, на посадке врезался в три аэродромные машины, и всё объялось огнём. 178 жизней оборвались за секунды. Четверо пилотов и один пассажир выжили — но о том, что они увидели, не хотели вспоминать.

Подробности — в материале корреспондента сайта omsk.aif.ru.

Мягкая посадка, которая ничего не решила

Ночь с 10 на 11 октября. Рейс 3352. Девять членов экипажа, 170 пассажиров, 24 ребёнка. Дождь, низкая облачность, полоса блестит мокрым асфальтом. Командир Борис Степанов выводит машину на посадку — штурман докладывает, что огни ВПП (взлётно-посадочная полоса) видны, приземление мягкое. И в этот момент на скорости 265 километров в час в свете фар всплывает силуэт. «Да отсвечивает что-то», — бросил штурман за секунду до удара.

Командир дёрнул штурвал, пытаясь уйти вправо. Не успел. Первый удар — слева. Второй. Передняя часть фюзеляжа перевернулась, остальное разорвало на куски. Три машины — два КрАЗа и один Урал — стояли на полосе с полными баками керосина, по 7,2 тонны каждая, с работающими реактивными двигателями для сушки ВПП. Ни проблесковых маяков, ни радиостанций, ни светосигнальных огней. Всё выключенное. А тот, кто должен был видеть полосу с экрана диспетчерского радара, спал.

Четыре очага пожара и пятьдесят секунд

Пожарные прибыли за 50 секунд. Но 50 секунд — это вечность, когда перед тобой четыре куска горящего самолёта и четыре очага пожара одновременно.

«Не то, что ликвидировать такую авиакатастрофу, увидеть её, я никому не пожелал бы никогда, — вспоминал ветеран противопожарной службы Геннадий Александров, руководивший спасательной операцией. — И сам до сих пор пытаюсь забыть события того страшного дня. Иногда просыпаюсь в холодном поту от приснившихся воспоминаний».

Эвакуировать пассажиров было невозможно. Асфальт расплавился. Подойти к самолёту — невозможно из-за разлива топлива. 16 человек всё же вытащили с тяжелейшими ожогами, но 15 из них умерли в больнице. Выжил один. Анатолий Бордоносов потерял ногу и до конца жизни отказывался говорить о том утре.

В режиме секретности

Огненное зарево было видно во всех районах Омска. «Многие жители в то утро подумали, что солнце встало не с той стороны», — вспоминал очевидец Александр Белозеров в одной из соцсетей. Подробности трагедии были засекречены. О том, что происходило на полосе после того, как погасло пламя, знали только те, кому выпало там быть.

Курсантов танкового училища отправили туда на следующий день. Перед работой официально наливали по сто грамм — иначе парни не выдерживали. «Муж говорил, что там целого-то ничего не было, всё оплавилось, — писала там же Светлана Кобзева. — Парни больше пяти-десяти минут не вывозили, их постоянно меняли».

Медиков и студентов тоже привлекали. В медицинской академии потом много лет рассказывали этот случай первокурсникам — как предупреждение о том, с чем им может столкнуться профессия. Одна из женщин подчеркнула: «В той катастрофе погиб отец моей одноклассницы. Хоронили пустой гроб. На подушечке в изголовье стояла маленькая вазочка с пеплом. Всё, что осталось от дяди Саши».

Те, кто спал и те, кто летел

Диспетчер старта Андрей Бородаенко уснул на рабочем месте. Мастер аэродромной службы, чьи машины сушили полосу, звонил диспетчеру, чтобы доложить о состоянии ВПП — не дозвонился. Тогда он в нарушение всех инструкций запросил разрешение выехать на полосу, не предупредив руководителя полётов, и получил его. Световое табло «ВПП занята» так и не загорелось. Машины выехали в темноту, без огней, без связи — и стали невидимой ловушкой для самолёта, шедшего на посадку.

Омский областной суд приговорил четверых. Диспетчеру и руководителю — по 15 лет. Диспетчеру посадки — 13. Начальнику аэродромной службы — 12. Бородаенко признал вину полностью и не стал подавать апелляцию. По одной из версий, после освобождения он свёл счёты с жизнью.

Экипаж оправдали полностью. Командир Степанов, штурман Блажин, бортинженер Пронозин — продолжили летать. Степанов отлетал ещё восемь лет, и каждый год 11 октября звонил своему экипажу со словами: «С днём рождения». Он называл так день, когда они выжили.

Полёт для «Полёта». Ан‑12 не дотянул до полосы и рухнул из-за ошибки Подробнее