Омич открыл народный музей с топором Бухгольца и мемориалом Первой мировой

На Красноярском тракте в Омске работает негосударственный этнографический музей имени Андрея Верёвкина, о котором рассказали коллеги из «ОМСКРЕГИОН». Его основал 60-летний Павел Веревкин — в прошлом кадровый военный и участковый, а сегодня реставратор, строитель и краевед в одном лице.

Экскурсия начинается с монумента участникам Первой мировой — единственного в регионе. Конструкция выглядит необычно, но каждый элемент здесь не случаен. «Пять колец от колес — по одному на каждый год войны. Самое большое снято с трактора „Фордзон-Путиловец“, такие машины теоретически ещё таскали пушки», — рассказывает Веревкин, показывая доску с портретом Лавра Корнилова, якорную цепь и подкову — символы флота и кавалерии.

Рядом — две массивные колонны. Это всё, что осталось от здания на проспекте Королёва, которое омичи называли «Австрийской конюшней». Построенное пленными австрийцами в годы Первой мировой, оно стояло на болоте, но трещин не давало — собирали его методом клёпки, без сварки. В конце девяностых дом снесли, а колонны бульдозер столкнул в кювет. «Я их спас — подогнал воровайку, погрузил и привёз сюда», — говорит хозяин.

Главная доминанта участка — стилизованная Спасская башня высотой 15 метров. Внутри — зал, посвящённый лошадям, стилизованный под деревенскую конюшню. Пахнет лаком и дёгтем. В центре — телега, которую Веревкин собрал без единого электроинструмента, вооружившись топором и рубанком. Колёса — частью самодельные, частью отреставрированные. Кожаные ремни вырезаны вручную, хомут разобран и промыт, металлические детали — старинные, работы деревенских кузнецов.

Стены увешаны конским снаряжением: седёлки, шлеи, гужи, уздечки, удила, мундштуки, стремена. Каждый экспонат пронумерован и занесён в каталог — как в государственном музее. Коллекция стремян, по словам Веревкина, не уступает собранию московского Музея лошади. Здесь же — картины самобытного художника Сергея Дьякова с казаками, солдатами царской армии и историческими сценами.

Настоящее сокровище спрятано на первом этаже — почти 120 топоров. «Приносят меценаты и коллекционеры. У каждого экземпляра свой фасон: московский, мангазейский. У поздних обух прямоугольный, у ранних — закруглённый», — поясняет собиратель. Особая гордость — топор, поднятый со дна Иртыша между Комсомольским и Юбилейным мостами. На железке — надпись «Бух». «Похожий топор — только у Петра Первого в Военно-морском музее Питера. Поэтому считаю, что этот принадлежал самому Бухгольцу», — делится Веревкин.

Реставрация для него — постоянная учёба. Раньше покрывал железо масляной грунтовкой, пока знающие люди не объяснили ошибку. Теперь на очистку одного артефакта уходит до двенадцати химических составов. «Не люблю, когда в музеях ржавчина — она уничтожает историю», — говорит он.

Музей живёт на пожертвования и средства хозяина. Строительные работы Веревкин ведёт сам. В планах — открыть полноценный Музей сибирского быта. Путь к краеведению лежал через службу: выпускник общевойскового училища, командир гранатомётного взвода в Забайкалье, он попал под сокращение армии и вернулся в Омск в декабре 1990 года. Пошёл в милицию, работал участковым на территории госдачи, вышел на пенсию. Потом был небольшой бизнес. А уход из силовых структур обернулся возвращением к корням — родословная до седьмого колена, Общество коренных омичей, Русское географическое общество, ВООПИиК.

Омские краеведы не первый раз возвращают городу то, что могло исчезнуть. В музее уже находили артефакты, которые оказывались старше своих легенд — как доска с иконой Ермака, которая, по данным исследователей, старше самого атамана.