Сегодня свадьба в представлении многих — это фотосессия, банкет и первый танец молодожёнов. Но ещё сто лет назад деревенская свадьба была не просто праздником, а целой цепочкой обрядов, где каждый шаг имел сакральный смысл.
В Сибири свадебный ритуал был особенно насыщенным. От «рукобитья» и выкупа косы до «окручивания» и даже весьма спорных обычаев, о которых сегодня предпочитают не вспоминать.
Корреспондент omsk.aif.ru заглянул в этнографические записи и узнал, как именно сибирские крестьяне «переводили» девушку из статуса «девки» в статус «бабы», и какие из этих традиций живут до сих пор.
По «породе» и «по торгам»
Свадьба в традиционной русской деревне — это не один день, а целая череда обрядов, растянутая на неделю и больше. И в Сибири она имела свои яркие особенности.
Начиналось всё задолго до самого венчания. Родители жениха присматривали невесту, оценивая её не только по внешности, но и по «породе». Изучали род до третьего‑четвёртого колена, обращали внимание на здоровье, хозяйственность, скромность. У сибирского казачества в плюс шли ещё и смелость невесты, умение ездить верхом и «бойкий нрав».
Когда кандидатура была выбрана, в дело вступали сваты. Они приходили в дом невесты и говорили иносказательно: «У вас — товар, у нас — купец» или «У вас — курочка, а у нас — петушок, не согнать ли их в один кутушок?».
Если родители не хотели отдавать дочь, они заламывали за «выкуп» такую цену, которую жених не мог заплатить. Если соглашались — начинался обряд «рукобитье». Семьи окончательно договаривались о свадьбе, обсуждали приданое и «калым» со стороны жениха. К примеру, в Тюкалинском уезде этот момент обставляли особенно торжественно: зажигали свечи перед иконами, молились, а затем соединяли руки жениха и невесты, к которым присоединяли и руки родителей. Звучала «формула»: «Дай Бог, жить да быть, да добра наживать». С этого момента пара считалась просватанной.
«Ничто так не сопровождается у сибирского крестьянина‑старожила особенными обычаями, религиозными обрядами, суевериями и верованиями, как свадьба. При этом внешняя сторона деревенской свадьбы остаётся одна и та же и имеет свои характерные особенности, увековеченные самими старожилами‑сибиряками и возведённые почти в религиозный культ», — отмечал Иван Шамаев (псевдоним священника Ивана Голошубина) в своём очерке «Общий тип деревенской свадьбы в Тюкалинском уезде», опубликованном ещё в 1902 году в Ежегоднике Тобольского губернского музея.
Уже не девка, ещё не баба
Дальше шёл «девичник» — не один вечер, а целая серия посиделок, когда подруги невесты шили ей приданое, пели песни и даже устраивали маскарады: переодевались в цыган, ходили по домам и «попрошайничали», собирая продукты для свадебного стола.
В последний вечер перед свадьбой топили баню. Жених присылал невесте мыло, веник и водку для каменки. Это был символический обряд очищения, переходного состояния. Невесте расплетали косу — «девичью красу», распущенные волосы означали: «Уже не девка, ещё не баба».
Самым драматичным моментом был плач невесты. Девушка обязана была рыдать навзрыд, причитая, что её «молодую в чужой дом отдают». Причем плакать полагалось даже тогда, когда она выходила замуж по большой любви. «Не наплачешься за столом —наплачешься за углом», — верили в народе. Искусство «голосить» считалось талантом, невесту учили «страдать» правильно.
Затем наступал момент выкупа. Жених должен был заплатить за косу, за место рядом с невестой, за саму возможность увезти её из родительского дома. После этого — венчание в церкви. Священник скреплял союз, и развод после этого становился почти невозможным. «Дай Бог, с кем венчаться, с тем и скончаться», — говорили в народе.
Из очерка Ивана Шамаева становится понятным, что многие обряды были не просто формальностью, а способом закрепить новые отношения между семьями: «Всякий крестьянин‑отец с нетерпением ожидает того времени, когда его сыну минует 18 лет, чтобы найти ему пару. Переговоры между семьями шли заранее, и зачастую невесту выбирали без участия самого жениха. Но если сын проявлял настойчивость и сам выбирал избранницу, родители чаще всего шли навстречу — из опасения, что иначе он „набедокурит“».
Дружка всемогущий
После венчания «свадебный поезд» ехал к дому жениха, где начинался пир. Молодых встречали хлебом‑солью, осыпали зерном и хмелем — чтобы жизнь была богатой и плодовитой.
Важную роль на свадьбе играл дружка — своего рода распорядитель, который знал все обряды, следил за их исполнением. Например, чтобы невесту «не взяла порча», он насыпал ей в обувь мак и клал монетки. Это должно было обеспечить богатую жизнь и защитить от колдунов.
А ещё он успевал не давать гостям скучать и руководил «окручиванием» молодой: распущенные волосы заплетали в две косы, укладывали вокруг головы и надевали женский головной убор. Это символизировало переход в статус замужней женщины. С этого момента появляться «простоволосой» (с непокрытой головой) было строжайшим запретом.
Пир и простынь на весь мир
Самым интимным обрядом был «подклет» — первая брачная ночь. Если свадьба походила в однокомнатной избе, брачное ложе устраивали в амбаре или завозне.
Утром демонстрировали простыню. Если невеста оказывалась «нечестной» — жених мог от неё отказаться, а её родителей позорили, поили из дырявых стаканов, зимой — вываливали в снег. Девственность и целомудрие девушки ценятся с древности и в современном мире считаются важной нравственной чистотой.
Сам свадебный пир («большие столы»), по воспоминаниям Шамаева, превращался в настоящий «апокалипсис». Гости били посуду, дрались, пили до бесчувствия. В ход шли не только рюмки, но и стаканчики «вместимостью почти в шкалик». На богатой свадьбе уходило до 20 ведер водки (это около 120 литров!).
Свадьбы старались играть осенью, особенно в сентябре–ноябре. Считалось, что на Покров (14 октября) зима с осенью встречаются, и девушки просили: «Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня — женишком». В мае свадьбы почти не играли: существовало поверье, что «кто в мае женится, весь век будет маяться». Запрещалось играть свадьбу во время постов, на Святки, Масленицу, в пасхальную неделю и после смерти близкого родственника — от 40 дней до года.
Чтобы покрыть расходы, молодая раздавала подарки (шарфы, рубахи), а гости «отдаривались» деньгами. На второй день пекли блины и угощали тёщу, а затем молодая демонстративно мела пол, а гости бросали в солому монеты — так начиналась её личная «подушка безопасности».
«В старину свадьбу могли посчитать несостоявшейся, если на ней не гуляло много народа, не было обряда окручивания и не пелись специальные обрядовые песни, сопровождавшие все этапы свадьбы. Например, в величальных песнях — своеобразных заклинаниях на хорошую жизнь -припевались имена жениха и невесты и содержался парный, объединяющий образ», — подчёркивает руководитель Центра нематериального этнокультурного достояния и креативных индустрий Государственного центра народного творчества Виктория Багринцева.
«Горько» сквозь века
Сегодня многие элементы старинной свадьбы сохранились, хотя и в изменённом виде. Выкуп невесты, девичник, осыпание молодых, благословение родителей, встреча с хлебом‑солью — всё это можно встретить и на современных торжествах. Правда, теперь это скорее дань традиции и способ добавить празднику колорита, а не обязательный ритуал.
Этнограф Марина Жигунова отмечает: «Практически невозможно встретить две абсолютно одинаковые свадьбы, каждая отличается отдельными элементами. Но функциональная направленность обрядов остаётся прежней — стремление обеспечить жениху и невесте счастливое будущее, уберечь от сглаза и порчи, закрепить переход в новый социальный статус».
При этом часть обрядов ушла в прошлое, а некоторые трансформировались до неузнаваемости. Например, обряд снятия фаты сегодня напоминает «окручивание» — красивый момент, когда невеста прощается с девичеством. А вместо многодневных гуляний молодёжь всё чаще выбирает камерные торжества или вовсе отказывается от пышной свадьбы, предпочитая сначала пожить вместе.
По данным социологических опросов, среди молодёжи 16–30 лет отношение к свадебным обрядам неоднозначно. Часть воспринимают их как ненужную суету и пустую трату денег. Но при этом даже те, кто живут вместе несколько лет и имеют детей, иногда решают сыграть «настоящую свадьбу», чтобы почувствовать этот самый переход, придать событию особый смысл.
И пусть сегодня мало кто всерьёз верит, что рассыпанный мак в обуви невесты защитит её от порчи, а сравнение размера кусков, откусанных от свадебного каравая предскажет, кто из супругов проживёт дольше, — сам факт, что люди продолжают включать эти детали в свои торжества, говорит о том, что связь с традициями всё ещё жива.
Так что, когда вы в следующий раз услышите «Горько!», вспомните, что за этим коротким словом стоит тысячелетняя история традиций, жертвенности и очень большой любви, которую наши предки умели беречь вопреки всему.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Мать не трогали 40 дней! Тайны родильно-крестильных обрядов на Руси 
Не оборачивайся! Тайны похоронных обрядов, о которых не знают ритуальщики 
Зачем ныряем: крещенские купания – церковный обряд или народная традиция?