В массовой культуре прочно укоренился миф: будто бы великая творческая сила непременно соседствует с безумием. В разговорах, в фильмах, в книгах. Но что по этому поводу говорит современная наука?
Корреспондент omsk.aif.ru поговорил с психиатром, доктором медицинских наук Григорием Усовым — о том, где заканчивается «творческая искра» и начинается болезнь, почему романтизировать страдания опасно, и как трагедия Михаила Врубеля помогает понять эту непростую связь.
«Не болезнь питает талант — она его разрушает»
Когда речь заходит о великих художниках, в памяти сразу всплывают драматичные биографии: Ван Гог, Мунк, Врубель. И почти всегда рядом с именем гения звучит слово «безумие». Но психиатры смотрят на эту связь совсем иначе.
«Прямой зависимости между гениальностью и психическими расстройствами нет, — подчёркивает Григорий Усов. — Да, при некоторых состояниях мышление становится нестандартным. Если человек изначально одарён, эта нестандартность может выливаться в неожиданные творческие решения. Но сам факт наличия расстройства не делает человека гением. Скорее наоборот — зачастую болезнь мешает раскрыться таланту».
На примере Михаила Врубеля это видно особенно чётко. Его художественный мир — это невероятная образность и мистические сюжеты. Но поздние годы жизни художника — это уже не расцвет, а угасание. Болезнь буквально «съедала» способность к тонкой работе, а не подпитывала её.
«В случае Врубеля его гениальность была подорвана болезнью, — говорит психиатр. — Психическое расстройство не “питало” талант — оно его разрушало. И, вероятно, именно болезнь во многом определила трагический финал его жизни».
Что убивало гениев раньше и встречается ли это сейчас
Диагноз Врубеля сегодня звучит как медицинский приговор из прошлого — нейросифилис, он же прогрессивный паралич. Для конца XIX века это был один из самых страшных диагнозов: он сочетал тяжёлые неврологические и психические нарушения, приводил к слабоумию, бреду величия, двигательным расстройствам и слепоте.
Григорий Усов напоминает: до начала XX века именно прогрессивный паралич, а не шизофрения, считался эталоном неизлечимого психического заболевания.
«Классический вариант — тяжёлое слабоумие с идеями величия, так называемая экспансивная форма прогрессивного паралича, — объясняет эксперт. — К концу советских времён нейросифилис практически исчез, но в 90‑е годы снова появился. В моей практике такие пациенты встречались, хотя это не массовые случаи».
Почему болезнь отступила, а потом вернулась? Всё дело в лечении. Сначала появилась пиротерапия — искусственное повышение температуры тела, при котором возбудитель погибал. Затем пришли антибиотики, а вместе с ними — эффективная профилактика. Но возбудитель не исчез полностью: он продолжает циркулировать, и при определённых условиях может снова стать проблемой.
«Это третичный сифилис — поражение внутренних органов и нервной системы, — уточняет психиатр. — От момента заражения до этой стадии обычно проходит около десяти лет. Сначала идёт первичный период, затем вторичный, и только потом — третичный, когда страдают, например, аорта или мозг».
Именно такой сценарий и реализовался в судьбе Врубеля: болезнь медленно, но верно разрушала и тело, и способность творить.
Эксцентричность или болезнь?
Один из самых частых вопросов: как отличить творческую эксцентричность от психического расстройства? Ведь многие художники, музыканты и писатели мыслят и ведут себя нестандартно — и это часть их индивидуальности.
По словам Григория Усова, граница существует, и она вполне конкретна:
«Границу задают чёткие диагностические критерии, на них мы и ориентируемся. Остальное — индивидуальные особенности характера, темперамента, стиля самовыражения».
То есть если поведение и мышление человека нарушают его адаптацию, мешают работать, строить отношения, заботиться о себе — это повод для диагностики. А если человек просто мыслит иначе, видит мир под другим углом и выражает это в искусстве — это не болезнь.
При этом критерии диагностики со временем меняются. Количество самих расстройств остаётся примерно одинаковым, а вот представления о них расширяются. Каждая новая международная классификация включает всё больше диагнозов, но глобально картина не меняется.
Опасная романтика страданий
Пожалуй, самое опасное в теме «гений и безумие» — это романтизация психических расстройств. В культуре часто транслируется идея, что настоящее искусство рождается только через страдание, а «лёгкая» жизнь якобы не даёт глубины.
Психиатры предупреждают: это не просто заблуждение — это риск.
«Большинство людей с психическими расстройствами не становятся гениями, — отмечает Григорий Усов. — А сама болезнь чаще приносит страдание и разрушает жизнь, даже если в отдельных эпизодах даёт творческий импульс. Романтизировать это нельзя».
Особенно опасно, когда человек начинает воспринимать симптомы как «часть своего голоса» и отказывается от помощи. В реальности же своевременная поддержка и лечение нередко помогают сохранить творческую продуктивность, а иногда — и саму жизнь.
Психическое здоровье — это не «нет диагноза», а способность жить и творить
Современная психиатрия смотрит на здоровье шире, чем просто на отсутствие болезни. По критериям ВОЗ, психически здоровый человек:
- осознаёт себя и свои действия;
- способен критически относиться к себе;
- реагирует на события адекватно;
- управляет своим поведением в соответствии с социальными нормами;
- планирует жизнь и реализует планы;
- гибко адаптируется к переменам.
«Отсутствие психических расстройств не является синонимом полного психического здоровья», — настаивает психиатр Усов. Могут быть субклинические особенности — например, выраженная тревожность или импульсивность, — которые не дотягивают до полноценного расстройства, но всё равно мешают жить и творить. Задача специалиста — помочь найти баланс: не игнорировать реальные трудности, но и не навешивать лишних ярлыков.
А потому, история Михаила Врубеля — это не гимн «безумию гения». Это напоминание о том, как хрупка творческая сила перед лицом болезни. А ещё, пожалуй, о том, что человек должен жить и создавать, не теряя себя.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Музей во флаконе. Как парфюмеры переводят картины на язык ароматов 
«Как художник он был здоров». История любви и безумия Врубеля 
В Омске скончалась хранительница фонда иконы музея имени Врубеля 
Убийства и нагота. Эксперт Алексеев раскрыл, как «соли» доводят до безумств 
Бессонница до смерти доведёт? Психиатр Усов развенчал популярные мифы о сне