В 2026 году Россия отмечает 170‑летие со дня рождения Михаила Врубеля — художника, который умел превращать миф в цвет, а трагедию — в величие. К юбилею в Омске развернулась масштабная выставка «Михаил Врубель. Метаморфозы»: в город, где художник родился, привезли десятки его шедевров из Третьяковки и Русского музея.
И среди всех способов почувствовать Врубеля нашёлся особенно неожиданный — через запах. В Омском музее имени Врубеля, как сказано на официальном сайте, живёт аромат «Врубель», созданный парфюмером Виолой Новосёловой как ольфакторный (относящийся к запаху. — Прим. авт.) портрет мастера.
Корреспондент оmsk.aif.ru решил разузнать, как музеи по всей России и миру научились «переводить» искусство на язык запахов — и зачем им это нужно, а заодно оценить аромат «Врубель».
Музеи, которые пахнут историей
Омский «Врубель» — далеко не единственный пример, когда музей решается на ольфакторное высказывание.
Челябинский музей изобразительных искусств пошёл другим путём и выпустил серию одеколонов по мотивам картин Николая Кузнецова. «Гранаты и яблоки» пахнут яблоком, ванилью и древесным мхом; «Завтрак» — тёплым хлебом, молоком и сливками; «Модель при электрическом освещении» — мускусно‑цветочным букетом. Здесь запах работает как эмоциональный комментарий к картине: он не заменяет живопись, но добавляет к ней ещё один слой восприятия.
А в Екатеринбургском музее изобразительных искусств (ЕМИИ) придумали линейку «Музей во флаконе»: три роликовых аромата, вдохновлённых женскими образами на полотнах. «Муза цвета» — слива и амбра; «Жгучее солнце» — сандал и специи; «Светлые грёзы» — кашемировое дерево. Проект приурочили к Международному женскому дню, но идея оказалась шире: это способ сделать музейную коллекцию более тактильной и личной.
«Врубель» как ольфакторная биография
Омский музей тоже превратил личность художника в запах. Аромат «Врубель» придумала парфюмер Виола Новосёлова несколько лет назад — и в нём нет ни капли случайности.
«Для меня этот проект стал удивительной возможностью перевести живопись на язык ароматов. Ведь искусство можно воспринимать не только глазами, но и через обоняние, открывая новые грани эмоционального восприятия, — рассказала Виола Новосёлова корреспонденту оmsk.aif.ru. — Когда мы смотрим на картину, мы видим мир глазами художника. Аромат же позволяет попробовать почувствовать этот мир его душой».
Сердце композиции — разные сорта роз: они отсылают к триптиху «Цветы», единственному произведению Врубеля за Уралом, которое хранится в омской коллекции. Но аромат не про цветы как таковые — он про сложную, противоречивую личность мастера.
«Меня особенно тронула драматичность его судьбы, удивительное сочетание духовности, страсти, бунтарства и ранимости, — делится парфюмер. — Так в аромате появились ноты ладана — отсылка к его религиозной живописи, чёрный перец — символ внутреннего бунтарства и драматизма, а нежные бисквитные оттенки — напоминание о богемной жизни, удовольствиях и прекрасных женщинах».
В итоге получился цветочно‑гурманский аромат с пряной горчинкой — не просто сувенир, а полноценный «портрет» художника. По словам Виолы, духи задумывались не как одноразовый сувенир: ей хотелось, чтобы запах жил за пределами музея и становился частью личных воспоминаний человека.
Искусство как повод для парфюмерной истории
В столичных музеях подход тоньше: здесь редко дают аромату имя художника, но охотно делают запахи частью выставочного опыта.
Музей русского импрессионизма регулярно запускает ольфакторные проекты к выставкам. Например, к экспозиции «Изображая воздух» посетителям предлагали набор из девяти мини‑флаконов: запахи дополняли восприятие картин и помогали «прочувствовать» воздух, свет и настроение полотен. А к выставке Александра Савинова музей сотрудничал с инклюзивным брендом: парфюмеры создали «ароматы‑состояния», которые раскрывают настроение конкретных работ.
Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в 2021 году к своему 110‑летию сделал коллаборацию с Vilhelm Parfumerie. Три аромата подобрали к конкретным картинам: Dear Polly — к «Юпитеру и Каллисто» Буше, Morning Chess — к «Пьеро и Арлекину» Сезанна, Body Paint — к «Её звали Вайраумати» Гогена. Это не попытка «перевести» картину в запах, а способ создать эмоциональный мост между зрителем и произведением.
Когда аромат становится частью места
За пределами России музеи тоже активно осваивают ольфакторную территорию. Один из самых ярких примеров — Fragonard в Париже и его аромат L’Air de Grasse («Воздух Грасса»). Это не просто духи, а ольфакторная открытка из мировой столицы парфюмерии: мандарин, роза, жасмин, ирис и пачули складываются в образ грасских полей, где веками выращивали цветы для духов.
Здесь логика другая, чем у российских музеев: если в Омске или Челябинске запах «рассказывает» о художнике и его картине, то в Грассе он рассказывает о самом месте — о его воздухе, цветах и ремесле.
Когда бренд — это художник
Есть и отдельная категория ароматов, названных именами художников, — это уже не музейные проекты, а коммерческие парфюмерные линейки. Самый известный пример — марка Salvador Dali: первый аромат выпускали при участии самого Дали, а дизайн флаконов и названия часто отсылают к его полотнам. У нишевого бренда Fueguia 1833 есть аромат Suprematisme, посвящённый Казимиру Малевичу и его супрематизму. В этих случаях имя художника становится не просто вдохновением, а ядром концепции.
Почему музеи вообще делают ароматы — и что это даёт зрителю
На первый взгляд, запах в музее — это какой-то аттракцион. Но на деле это способ включить в восприятие искусства ещё один канал чувств. Для кого‑то аромат становится якорем памяти: спустя годы запах розы и ладана напомнит о картинах Врубеля. Для кого‑то — способом лучше понять художника: ведь запах может передать не сюжет, а настроение, не композицию, а внутреннее состояние.
И особенно это важно для инклюзивного опыта: ароматы помогают тем, кому сложно воспринимать искусство визуально, почувствовать его по‑своему.
«Ароматы можно сравнить с музыкой, поэзией, живописью, потому что когда я создаю ароматы, я перекладываю их на цвет, вкус, теплоту, ассоциации, и это получается уже живая картина», — объясняет Виола Новосёлова.
Опыт «Врубеля» стал для неё подтверждением: парфюмерия — это не просто красивые запахи, а язык, на котором можно рассказывать истории и открывать привычные вещи с неожиданной стороны.
Но оказавшись на выставке «Михаил Врубель. Метаморфозы» в Омске, флакон с ароматом «Врубель» не был найден. В продаже парфюма сейчас нет. Однако, это не испортило впечатлений от увиденного. Потому, можно сделать вывод: магия Врубеля живёт не во флаконе, а в самих полотнах.
Даже без аромата зритель уносит с выставки куда более стойкий след — тот самый, который не выветривается: образы, мерцание орнаментов, тревожную красоту лиц. И, возможно, именно так искусство и должно оставаться с нами — не как лёгкий шлейф, а как глубокий, надолго врезавшийся в память отпечаток.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
«Как художник он был здоров». История любви и безумия Врубеля 
Омичи станцевали менуэт и танго на балу в духовной семинарии 
Омская область получит еще миллиард рублей на развитие культуры до 2028 
В Омске скончалась хранительница фонда иконы музея имени Врубеля 
В Омске открылась выставка известной художницы Нателлы Тоидзе