В Омске почти нет видимых следов его трёхвековой истории: крепость Бухольца спрятана под скверами и асфальтом, оборонительные линии — под степными ветрами, а первые жители города лежат под тротуарами. Но историческое наследие здесь не гибнет, а прячется, дожидаясь археологов.
Корреспондент omsk.aif.ru отправился к человеку, который читает город как книгу, — заведующему лабораторией историко-культурных экспертиз Омского научного центра СО РАН, кандидату исторических наук Михаилу Корусенко.
Его кабинет — не подземелье и не лаборатория в стерильном смысле. Это место, где сходятся XVIII век и современная стройка, где гравюры соседствуют с технологиями лазерного сканирования. Но главный рабочий стол Михаила Андреевича — сам Омск: слоистый, шумный, набитый коммуникациями и, вопреки всему, хранящий свои тайны.
Полвека поисков — и один ров
Рассказ начинается с уточнения, которое многих омичей ставит в тупик: крепостей у города две. Первая — 1716 года, заложенная отрядом подполковника Ивана Бухольца в устье Оми. Вторая — 1768-го, в районе нынешних ул. Партизанской, Музейной, набережной Тухачевского. Проблема в том, что Первая крепость на местности вообще не видна. Город её «сжал» современной застройкой.
«Культурный слой Первой Омской крепости — выявленный памятник, с 2019 года он стоит на государственной охране, с утверждёнными границами. Для горожанина это сквер Борцов революции, Ленинская горка и Театральный сквер», — поясняет археолог.
Десятилетиями краеведы — Андрей Палашенков, Виталий Кочедамов и другие — спорили, где именно стояла крепость Бухольца. Карты существовали, но без археологической привязки вопрос «висел».
«Полвека дискутировали, а помогли обычные городские реконструкции. В 2015–2017 годах, когда переделывали ул. Ленина, мы нашли следы рвов. Один уходил в Луговскую слободу, к речному вокзалу, второй — перпендикулярно, в сторону Оми. Это был первый шажок», — вспоминает Корусенко.
Шажок вытянулся в твёрдый шаг в 2025 году, когда обнаружили следы юго-западного бастиона.
«Он идеально совпал с картографией 1755 года — неправильный пятиугольник, вписанный в рельеф, на возвышенности, краем упирающийся в обрыв над Омью», — говорит учёный.
Септик вместо тайного хода
Каждый сибирский город обязан иметь легенду о подземных ходах, и Омск — не исключение. Ход под Любинским проспектом, ход под Иртышом к «заставе» — в эти истории многие верят почти как в аксиому.
С Любинским всё прозаично: часть проспекта проходит по пойме, ходов там нет — только подвалы под историческими зданиями. А ход под рекой Корусенко называет просто абсурдом.
«Как руками сделать проходку, которую сегодня выполняет метростроевская машина? — объясняет он. — Заставы для того и ставились, чтобы предупреждать о набегах кочевников».
Но самый колоритный сюжет случился при реконструкции Второй Омской крепости. Строители за казармами Ширванского полка открыли объект с пустотами, уходящими вниз, со сводчатыми проходами. Рабочие приняли его за подземный ход и позвали археологов.
«Проникли туда, осмотрелись — это септик. Нечистоты туда сливались прямо из здания. Оформлен, правда, в манере строителей XIX века — очень красиво: своды, аккуратная кладка. Вот вам „тайный ход“», — рассказывает собеседник.
И здесь же — неожиданный поворот, который трудно ожидать от учёного: «Как ни комично звучит это из уст археолога — я за то, чтобы в городе были тайны. Легенды и загадки оживляют культурный пейзаж. Что-то есть под архиерейским домом, что-то около Успенского собора — и пусть это остаётся неразгаданным. Я лишь отделяю подвалы и септики от мифов в каждом конкретном случае».
Кладбище, которого нет на картах
Есть открытия громкие — золотые клады, фрески. А есть открытия, которые меняют понимание города целиком, оставаясь на вид незамысловатыми. Второго рода — могильник в Театральном сквере.
В 2023–2024 годах при реконструкции на ул. Чкалова строители вскрыли серию погребений. Археологов оперативно не позвали.
«Кости попали в морг, полиция решила, что криминал. А это оказалось раннее православное кладбище, которе не значится ни на одной исторической карте города», — рассказывает Корусенко.
Погребения были совершены по православному обряду, с крестиками, но без гробов: дерево в молодом Омске шло на крепость и постройки, а людей, вероятно, закутывали в саваны. Скорее всего, это первые строители омской крепости из отряда Бухольца.
«Плюс находки 2017 года под тротуаром на ул. Ленина и серия 2025 года вдоль аллеи от ТЮЗа к Никольскому собору. Всё это следы одного могильника. Неизвестного. Вот это по-настоящему удивляет — не яркая вещь, а целый пласт городской жизни», — подчёркивает исследователь.
«Мы не тормоз, а страховка»
Репутация археолога в глазах застройщика сложная — то помеха, то лишние расходы. Корусенко возражает спокойной статистикой.
«Крупный инвестор никогда не игнорирует экспертизу, ему нужна последовательность стадий. А вот мелкие и средние... Ещё Салтыков-Щедрин говорил, что строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Увы, актуально это и сегодня».
Позитивный пример — светомузыкальный фонтан в центре города. Общественники и археологи подняли шум, стройку не остановили, но быстро разработали проект охранных мероприятий, и учёные вели археологическое наблюдение. Негативный — здание на площади Бударина, построенное без согласований и в итоге снесённое.
А главная боль лаборатории — областные дорожники, которые, по словам Корусенко, «практически не выходят на экспертизу».
«Строят дороги и часто разрушают памятники. Натурально. Министерство культуры возмущено, а воз и ныне там. В глаза говорят: „Мы экономим на вас деньги“», — говорит Михаил Корусенко.
Сибирская стена
Сибирские оборонительные линии иногда называют «Великой Сибирской стеной». По масштабу они, признаёт Корусенко, уступают Китайской, но по логике — родственные души.
«Только у нас в XVIII веке соорудили не сплошную стену, а систему крепостей, редутов, форпостов и маяков. В каждом стояли драгуны, сибирские казаки, башкирская конница. Контролировали „сухие коридоры“ между озёрами и болотами, по которым кочевники могли прорваться в населённые земли», — объясняет он.
На территории области сохранилось 14 объектов Ново-Ишимской и Старо-Ишимской линий — соседи могут только позавидовать. Покровская и Николаевская крепости — военная фортификация XVIII века по европейским лекалам: рвы в человеческий рост, высокие валы, чёткие бастионы. А Вторая Омская крепость — единственная в Зауралье крепость второго класса, символ империи на огромном пространстве Сибири и Средней Азии.
Проблема — не наследие, а дорога к нему. До Покровской крепости можно доехать, но негде остановиться, поесть, переночевать.
«Пример перед глазами — „Старина Сибирская“ в Большеречье, где энтузиасты и власти совместными усилиями создали чудо. Или Аркаим: 400 километров от Челябинска, а люди едут, потому что есть тайна. Мифы работают на историю», — убеждён археолог.
«Гений места»
Тема, к которой исследователь пришёл из этнографии, — погребальный обряд сибирских татар. Обряд этот, объясняет он, одно из самых консервативных явлений духовной культуры. В нём, как в геологическом слое, сохраняются реликты верований, существовавших до прихода ислама.
А из археологии — Достоевский. Пять лет Корусенко с коллегами раскапывали руины каторжного острога Второй Омской крепости — того самого, где в 1850–1854 годах томился Фёдор Михайлович. «Записки из Мёртвого дома» — про это место.
«Краеведы уверенно указали, где стоял острог, и раскопки попали практически с первого раза прямо на основание столба ограды. Потом нашли ещё несколько, проследили даже изгиб. А в одной из столбовых ям обнаружили клад — семь монет „сибирская деньга“ по десять копеек, прикопанные стопкой, видимо, в кожаном кошельке. Датируются 1740–1780 годами, положены в начале существования острога. Кто и зачем это сделал — загадка. Но дата поставила точку в спорах: это действительно ограда острога», — рассказывает Корусенко.
Когда он перечитывал «Записки», его интересовала одна деталь — как Достоевский стоял в щели между досками ограды и смотрел на часовых на валу крепости.
«Ощущения при раскопках были необычные. В музееведении есть понятие „гений места“ — незримая связь великого человека с местом его жизни. В каторжном остроге, я убеждён, гений места есть. Ещё в XIX веке почитатели Достоевского специально приезжали в Омск и жили в полуразрушенных казармах — настоящее паломничество».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Загадки прошлого. Возле Северного обхода Омска нашли важные артефакты 
Готовили к загробной жизни. Сломанный меч открыл тайны древних захоронений 
Откуда кости растут? Археологи ищут дом древнейшего сибиряка 
История без археологии - набор дат. Сибирские древности не хуже египетских