Это история о том, как в середине девяностых, когда страна выживала, заводы стояли, а детей запросто оставляли в роддоме, одна женщина приняла решение, которое перевернуло её жизнь. Она только что перенесла операцию и три курса химиотерапии, но твёрдо знала — ребёнок у неё будет. Решившись на удочерение, женщина доказала — чужих детей не бывает!
Светлана Кузьмина рассказала omsk.aif.ru о своём долгом и тернистом пути к материнскому счастью.
«Я решила, что это всё равно будет»
Мысль об удочерении пришла к Светлане не сразу. Сначала были надежды на обычное материнство, долгие годы попыток, но судьба распорядилась иначе.
«Я очень хотела ребёнка, но не думала, что приду к удочерению. Когда была молодой, думала, что будет всё как у всех. А когда поняла, что как у всех не получится, решила: всё равно у меня будет ребёнок», — вспоминает Светлана.
Решение совпало с самым тяжёлым периодом в жизни. Она только что пережила онкологическое заболевание, тяжёлую операцию, три курса химиотерапии. Но именно тогда, на грани жизни и смерти, пришло осознание: ребёнок — это то, ради чего стоит бороться дальше.
Время было тяжёлое: девяностые годы, безденежье, очереди за хлебом. Но был и уникальный шанс. Раньше одиноким женщинам усыновлять детей не разрешали — нужна была полная семья. Однако в те годы социальные службы захлебнулись: отказников везли в больницы, потому что детские дома были переполнены. Услышав историю знакомой, которая удочерила малыша, героиня отправилась в органы опеки.
В ведомстве Светлану встретили без лишней бюрократии. Поговорили по-простому, по-человечески, устно: где живёшь, с кем, где работаешь. Квартиру измерили, условия проверили — и назначили первый визит.
«Хоп — и всё»
Начать решили с больницы, в которой лежали отказники — малыши в возрасте от нескольких месяцев до двух-трёх лет. За ними ухаживали нянечки, которые на свои копейки покупали пелёнки и смеси. Светлану повели в первую же палату — реанимацию, где лежала одна девочка. Медсестра взяла малышку и просто вложила в руки будущей матери.
«Хоп — и всё. Когда человек настроен на ребёнка и когда тебе сунули его в руки, обратно уже не положишь. Никак. Это уже невозможно», — говорит Светлана, и голос её звучит так, будто это было вчера.
Врачи пытались уговорить её посмотреть других детей, сходить в Дом малютки, присмотреться. Но она уже никого не видела и не слышала. Она держала на руках девочку и чувствовала только её.
«Как можно выбирать? Это же как родить! Не могла я выбирать среди детей. Бросить, уйти и взять другую? Я даже не представляю, как такое вообще возможно», — пожимает она плечами.
У девочки была куча диагнозов — всё, что можно было написать в карточке отказника. Но врачи честно сказали: всё это от неухоженности, от голода, от холода. Единственное, что требовало серьёзного лечения, — дакриоцистит (непроходимость носослёзного канала).
Две недели до того, как забрать ребёнка домой, женщина ходила в больницу каждый день. После работы, в любую погоду, как на вторую работу. Носила на руках, кормила из бутылочки, меняла пелёнки, разговаривала. Привыкала сама и приучала малышку.
И однажды случилось то, что стало знаком: детишек выложили на ковёр в общей комнате, пока проветривали палату. К будущей матери подполз какой-то мальчик, потянул ручки.
Вдруг её девочка, которая только училась ходить, подползла и отпихнула конкурента. «В год уже заревновала. Уже соображала, что надо отпихнуть, чтобы не трогали моё», — смеётся она. Это был первый сигнал: связь образовалась, ребёнок уже считает её своей.
Тюрьма, дача и год ожидания
История появления малышки в больнице была тёмной и запутанной. Бабушка привезла двухмесячную девочку, оставила врачам и написала чужой адрес. Когда начали оформлять документы на удочерение, по этому адресу никто ничего не знал. Следствие тянулось месяцами.
Позже выяснилось, что мать сидела в тюрьме за многократную продажу квартиры, отец «в очередной раз вышел» из мест лишения свободы. Бабушка жила в дачном домике с тремя детьми — без отопления, без нормальной еды. Квартиры, которую мать продала нескольким людям, уже давно не было. Живя в дачном домике, младшая девочка, которой было всего несколько месяцев, заболела. Бабушка отнесла девочку в больницу и указала неверный адрес.
Ребёнок пролежал в больнице год. Целый год — от двух месяцев до года и двух. Никто ни разу не поинтересовался, жива ли девочка, не пришёл, не позвонил.
«Чуть не упала в обморок»
Весть о том, что Светлана решила взять ребёнка, облетела весь инженерный институт, где женщина работала экологом. Коллеги знали, что женщина только что перенесла операцию и химиотерапию. Она ходила на работу, худая, бледная, но держалась.
«Коллеги заглядывали в кабинет, как будто проверяли меня. Думали, наверное, дотянет ли до вечера. А тут вдруг — характеристику надо, отпуск, ребёнка забирать. Глаза, конечно, округлили», — улыбается она. Но помогли: собрали материальную помощь, подписали все бумаги, дали отпуск на полгода — по тем временам немыслимая роскошь.
Родной отец поддержал Светлану сразу, без раздумий. «Молодец, правильно делаешь», — сказал он, когда она пришла к нему вечером после того самого визита в больницу. Сестра сначала испугалась, растерялась: «Что ты делаешь, как ты одна, без денег, без мужа?» — но потом, увидев ребёнка, приняла.
А некоторые дальние родственники крутили пальцем у виска: «С ума сошла? Своих не знаешь, как растить, а тут чужую берёшь».
Дедушка, ветеран войны, прошедший фронт, принял внучку с первого дня, с первой минуты. «Моя внучка — и всё». В девяностые, когда зарплаты не платили месяцами, когда деньги обесценивались быстрее, чем их успевали получить, его двойная пенсия стала основой семейного бюджета.
Он забирал девочку из садика, сидел с ней часами, кормил, гулял, читал сказки. Она росла на руках у деда и до сих пор вспоминает его как самого родного человека. Дедушки не стало в возрасте 92 лет.
Это было сложно
Девочку забрали домой 30 декабря. Уставшие, счастливые, новоиспечённая мать с дедом нарядили ёлку, поставили в угол игрушки, приготовили подарки. А 31-го утром раздался звонок из опеки. Женщина до сих пор помнит эти слова: «Вы только не переживайте, не волнуйтесь... Отец нашёлся и пока не хочет писать отказ».
Светлана похолодела. Ребёнок уже дома, вещи разложены, ёлка горит огнями, а документы ещё не подписаны. Формально девочку могли забрать. Она не находила себе места. Бегала по комнате, смотрела на спящую дочь и думала: неужели отнимут?
К счастью, органы опеки сработали быстро и жёстко. Отца вызвали в милицию, показали список болезней, объяснили, что девочка не умрёт, не пропадёт, но если он не откажется, то будет нести ответственность за её жизнь и здоровье прямо сейчас. Тот сдался, подписал бумаги.
А Новый год с тех пор в этой семье — главный праздник. Даже важнее дней рождений. Символ того, что всё обошлось. Символ чуда, которое случилось, несмотря ни на что.
Кровь — не водица?
В этой семье сложилась удивительная традиция: кровные узы здесь не работают. И это не просто слова.
Отец героини, фронтовик, в своё время взял в жёны женщину с ребёнком. Не спрашивал, чья дочь, не делил на своих и чужих. Просто принял и вырастил как родную. Сама героиня удочерила девочку. А уже её дочь тоже стала матерью девочке, которую не рожала.
«Чужих детей не бывает, — говорит Светлана просто, — и моя дочь об этом знает. И мой отец знал об этом».
Девочка узнала правду в 14 лет. Подростковый бунт привёл к важным вопросам: «Где мой отец? Почему вы всё скрывали?» Мать, уставшая от бесконечных претензий, выложила всё как есть.
«Я помню этот день. Сначала обида — дикая, глухая. Думала: все знали, одна я дура. И на подругу обиделась, которая молчала. На всех. А потом подумала: ну и что? Что изменилось? Это теперь не моя мама? Не мой дед? Не моя семья? Оказалось, что эта правда никак не изменила мою жизнь, она была просто не важна», — говорит дочь.
Сейчас в этой семье всё хорошо. Дочь выросла, родила сына и стала матерью неродной дочери. Дедушки уже нет, но его помнят каждый день. Ту историю расскажут внуку, когда подрастёт.
Женщина, которая когда-то, победив рак, взяла в руки чужого ребёнка, говорит: «Ни разу не пожалела. За 30 лет — ни разу. Было трудно, страшно. Но когда держишь ребёнка, всё остальное неважно. Чужих детей не бывает. Бывают только свои».
Сейчас Светлане уже 72 года, она воспитала дочь и рада воспитывать двух внуков. Онкозаболевание с того момента ни разу не дало о себе знать. Откуда автор статьи знает эту историю? Всё дело в том, что она и есть та самая девочка, которую отнесли в больницу, где она встретила свою настоящую маму.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
В одном из вузов Омска изменились правила приема 
Революция в приёмной. Как изменится поступление в вузы в 2026 году 
«Не будь идеальной». Откровения психолога и матери 17 детей о воспитании 
Стало известно, сколько студентов-целевиков учатся в омских вузах 
В ОмГУ имени Достоевского подвели итоги приемной кампании