«Из ног в ноги». Андрис Лиепа рассказал о планах в омском музтеатре

Омск — культурная столица России, и в этом статусе город берёт на себя особую ответственность.

Андрис Лиепа, принявший художественное руководство балетной труппой Омского государственного музыкального театра, настроен решительно: он приехал передать мастерство и сделать так, чтобы зритель возвращался в театр снова и снова, приводя своих детей, внуков, друзей.

Подробности — в материале сайта omsk.aif.ru.

Чтобы театр жил долго

Ксения Ермакова, omsk.aif.ru: Омск в статусе культурной столицы — это для вас прежде всего ответственность или возможность?

Андрис Лиепа: И то и другое. Ответственность — потому что хочется сделать что-то важное и хорошее, а возможность — потому что можно расширить музыкальный и балетный диапазон, дать театру новые направления. Я мечтаю, чтобы театр жил долго — хоть 950 лет. Чтобы зритель приходил не один раз, а приводил с собой семью, потом друзей, и это становилось традицией.

Для меня это не абстракция: я видел, как единственная встреча с балетом может изменить жизнь. Например, Анна Павлова, впервые посмотрев «Спящую красавицу» в Мариинском театре, решила стать балериной. Это тот самый эффект, к которому я стремлюсь.

— Вы много работали в крупнейших театрах мира, у Барышникова, с ведущими артистами. Что именно хотите передать омской труппе?

— Наша профессия передаётся «из ног в ноги». Музыку можно выучить по нотам, а балет — нет. Здесь важны нюансы, мышечная память, ощущения, которые передаются от педагога ученику. Я хочу, чтобы артисты не просто делали движения, а понимали, как они работают. У меня за плечами восемь лет в Большом, восемь — в Мариинском, работа у Барышникова в Америке, сотрудничество с крупнейшими эстрадными артистами, постановки шоу в Кремле и цирке. И весь этот опыт я хочу передать труппе. Не в виде лекций, а в виде ежедневных репетиций, разбора ошибок, поиска выразительности.

— У вас есть ассистент Андрей Баталов — ваша правая рука. В чём его роль и почему именно он?

— Андрей — мой ученик, мы трудились с ним ежедневно по четыре-пять часов на протяжении восьми лет. Он танцевал на лучших сценах мира, а теперь стал педагогом. Для меня важно, что он не просто исполнитель, а человек, который умеет объяснять, разбирать движения, видеть ошибки и помогает их исправлять. Сейчас он мой ассистент: будет вести репетиции, работать с солистами и кордебалетом. Это не заместитель, а именно соратник: мы вместе ищем варианты,  принимаем художественные решения.

Классики и современники

— Какие постановки и проекты  планируете?

— В планах — обновить «Щелкунчика»: этот спектакль собирает зрителей и помогает театру финансово, особенно в новогодние праздники. В США, например, «Щелкунчик» идёт по 25 дней подряд — и труппы зарабатывают на весь год. В России теперь так же. Мы не будем гнаться за экзотикой: если 31 декабря поставить «Ивана Грозного», зритель вряд ли будет счастлив — все хотят «Щелкунчика». Но это не значит, что мы ограничимся только классикой.

— Как вы оцениваете уровень балетной труппы и что нужно делать, чтобы его поднять?

— Я понимаю, что всегда вопрос не в отсутствии таланта, а в нюансах: в понимании ролей; в том, как взаимодействуют персонажи; в деталях, которые делают спектакль живым.

У меня есть опыт работы с артистами в Ташкенте, где было две пары солистов, а стало семь. Всё зависит от амбиций и профессионализма. Я вижу свою задачу как лоцмана, который проведёт корабль по нужной траектории.

Хороший дирижёр может сделать хороший оркестр из не самого сильного состава — и наоборот, при слабом дирижёре способна сдать позиции даже очень сильная труппа. Я не меняю людей, я работаю с теми, кто есть: раскрываю их потенциал и постепенно усиливаю состав. Если удаётся привлечь молодёжь и получить дополнительные ставки — отлично, но и без этого можно добиваться результатов.

Живой инструмент

— Вы перед спектаклями выходите к зрителям и рассказываете, что им предстоит увидеть. Зачем?

— В Ташкенте перед каждым спектаклем я в нюансах рассказывал историю постановки. Поверьте, зритель сразу начинает замечать детали, понимать, о чём спектакль, и получает гораздо большее удовольствие. Я хочу и здесь такого живого разговора. Это общение, а не лекция.

Я готов проводить мастер-классы, творческие встречи, рассказывать о своей работе с Галиной Вишневской, Михаилом Барышниковым, Рудольфом Нуреевым, Владимиром Васильевым, Галиной Улановой — о тех людях, которые вложили частичку себя в то, что я из себя представляю. Искусство должно быть понятным, иначе зритель просто не вернётся.

— Что для вас важнее — беречь традиции русской балетной школы или экспериментировать?

— И то и другое, но с чёткой иерархией. Сначала — классическая основа. Я видел артистов, которые никогда не занимались классикой, но танцуют современную хореографию: им часто не хватает техники, выразительности, контроля. А вот классический артист легко переходит в современность. У Бежара и Эйфмана артисты обязательно занимались классическим классом — это база, без которой нет свободы. Поэтому я всегда укрепляю классику, а уже на этой основе ставлю эксперименты.

У меня есть идеи современной постановки на музыку Сергея Прокофьева и планы по сотрудничеству с иностранными хореографами. Но всё это на базе сильной школы. Для меня русская балетная школа не музей, а живой инструмент, который нужно развивать, а не консервировать.

— В следующем году вам исполнится 65 лет. Как планируете отметить юбилей?

— Мне сейчас 64 года, и я делаю только то, что хочу. Если бы я не хотел работать в Омске — не приехал. Но я здесь, потому что вижу потенциал. Город любит театр. Я попросил благословения у своего духовника — и получил его. Для меня это важно: я не делаю ничего без внутреннего согласия.

Юбилей хочется отметить вместе с омским зрителем, пригласить друзей — артистов Мариинского, Большого, Михайловского театров. Это будет не просто концерт, а знак того, что Омск — не временный пункт, а важная часть моего творческого пути. Надеюсь, это станет сигналом и для молодых артистов: здесь можно расти, здесь ценят труд и делают настоящее искусство.

Дело в экономике? Андрис Лиепа раскрыл, зачем «Щелкунчика» ставят каждый год Подробнее