В Омске под домашним арестом сейчас находится владелица ритуального бизнеса. Её подозревают в мошенничестве на миллион рублей. Разработанная ею схема была цинично-простой — людям продавали то, что по закону положено бесплатно, — места для семейных захоронений на Богословском Юго‑Восточном кладбище.
И если в сводках силовиков история выглядит почти завершённой, то для тех, кто каждый день сталкивается с ритуальной сферой, всё только начинается.
Собственный источник omsk.aif.ru — ритуальный агент, много лет работающая в регионе, — рассказала, как устроен «кладбищенский бизнес» изнутри и почему арест одних игроков ничего не меняет и появляются новые.
Миллион на горе
Куйбышевский районный суд Омска избрал меру пресечения для 43‑летней Светланы Кербер — владелицы ритуального предприятия. До 7 декабря женщина будет находиться под домашним арестом. Её подозревают в мошенничестве в крупном размере.
По версии следствия, предпринимательница вместе с сообщниками брала с омичей деньги за участки под семейные захоронения на Богословском Юго‑Восточном кладбище — от 12 до 120 тыс. рублей с семьи. При этом по закону такие места должны предоставляться бесплатно.
«Схема работала за счёт банального незнания людей. Родственники умерших просто не знали, что земля для захоронения выделяется муниципалитетом без оплаты. Их вводили в заблуждение и требовали деньги за услугу, которая по сути является обязанностью администрации», — пояснили в пресс‑службе судебной системы Омской области.
Общий ущерб по выявленным эпизодам превысил 1 миллион рублей. В связке с предпринимательницей, считают следователи, действовала ведущий специалист администрации Богословского сельского поселения Наталья Ольшанская. Сейчас она находится под стражей. Следствие не исключает, что в деле появятся и другие фигуранты.
«Бизнес-погост»
История «Омского парка памяти» начиналась как бизнес‑идея на стыке дефицита мест и плохого состояния городских кладбищ. В 2019 году Светлана Кербер предложила фермеру Сергею Ращупкину открыть частное кладбище на участке в 9,34 га. Категорию земли удалось сменить с сельхозназначения на «ритуальную деятельность». Первую очередь кладбища рассчитали на 8 400 мест, предусмотрев участки под семейно‑родовые захоронения, вероисповедальные и социальные могилы.
Юридическую сторону курировала Наталья Ольшанская. Она устроилась в Богословский сельсовет и одновременно выступала юристом проекта. Формально часть земли передали муниципалитету, но фактически контроль над доступом к местам и всеми сопутствующими услугами остался у группы предпринимателей. Без договора с ИП Кербер провести захоронение на этом погосте было практически невозможно.
Летом 2026 года мэрия Омска просила передать «Парк памяти» городу — в Омске почти не осталось свободных мест для захоронений. Сельсовет отказался. А вскоре силовики возбудили уголовное дело.
Кладбищенские «решалы»
Несмотря на громкие задержания, для рядовых агентов и простых горожан ситуация почти не изменилась — просто на месте одних «решал» появились другие. Об этом рассказала ритуальный агент Елена Иванова (имя изменено), которая много лет работает на омских кладбищах и не раз сталкивалась с давлением и навязыванием услуг.
«Вы представляете, люди приезжают хоронить близкого, а им прямо на въезде начинают диктовать условия: „Только мы копаем, только мы показываем место, и только у нас можно заказать памятник“. В стрессе человек соглашается на любые цены, лишь бы всё быстрее закончилось. А потом узнаёт, что его обманули», — говорит Елена.
Один из свежих случаев, о котором она рассказала, вскрывает всю механику давления. Заказчики получили в администрации разрешение на захоронение, но на руки документ им не выдали, только разрешили сфотографировать. Дальше всё шло по отработанному сценарию: на кладбище никого не было, место не показывали, а когда агент приехала с землекопами, выяснилось, что яма уже выкопана, видимо, силами «своих» подрядчиков.
«Я говорю: «Ребята, мы не могли ошибиться, давайте копать рядом по стандартам». А мне в ответ: «А кто вам разрешил тут копать?» Я спрашиваю: «А вы кто?». Он представляется жителем Богословского сельского поселения и заявляет, что он тут «решала», — вспоминает ритуальный агент.
Позже, по её словам, появился другой «контролёр» — представитель ИП Кербер (той самой владелицы бизнеса, которую суд отправил под домашний арест). Он тоже требовал документы и мешал землекопам. В итоге пришлось вызывать полицию.
Шлагбаум перед катафалком
Ещё одна болевая точка — доступ на территорию кладбища. по словам собеседницы, здание, где висит табличка «Администрация кладбища», стоит на частной земле. Чтобы попасть на муниципальную территорию, нужно проехать через эти частные владения, а там установлен КПП и шлагбаум. Когда в августе приехали устанавливать памятник, на въезде, утверждает женщина, поставили тяжёлую технику и перегородили дорогу.
«В прокуратуре было вынесено представление по данному нарушению — что по оказанию гражданами ритуальных услуг со стороны администрации было нарушение. Но по факту они просто-напросто не позволили поставить памятник. Заказчица была в шоке», — говорит источник.
А в день тех самых похорон, по её словам, проезд и вовсе закрыли на замок — прямо перед прибытием катафалка. Женщине пришлось самой снять цепь и встать на входе, чтобы процессия могла проехать. Представители «администрации» при этом заявляли родственникам, что разрешение не подписано и не заверено печатью, а могила выкопана не там.
«Заказчица говорит: я вчера всё оформила, у меня вот фотография. А ей отвечают: глава не подписала, печати нет. Ей в канцелярии сказали, что глава подпишет позже», — рассказывает собеседница.
Дело идёт — схема живёт
Уголовное дело против Светланы Кербер и Натальи Ольшанской продолжается. Следователи проверяют дополнительные эпизоды и возможные связи с другими лицами. Но для тех, кто ежедневно сталкивается с ритуальной сферой, главный вопрос не в том, кого посадят, а в том, станет ли система прозрачнее.
Пока же, как говорит наш источник, схема просто мимикрирует: меняются фамилии и вывески, а «правила игры» остаются прежними.
По её словам, новые «менеджеры» кладбища ещё менее компетентны, чем прежние, но ведут себя агрессивнее: «Они даже не знают базовых норм, например, что по федеральному закону участок под захоронение должен быть не менее 5 кв. м, а на этом кладбище дают только 3. Но спорить бесполезно: тебе просто создают такие условия, что проще заплатить. Это не бизнес, это монополия, построенная на стрессе и беспомощности людей. Если все будут молчать, так и будет. До судов доходят единицы — это же адвокаты, тяжбы, время. А люди приходят на кладбище проститься с близким и попадают в этот ад», — говорит женщина.
Сейчас Елена готовит новые обращения в прокуратуру и полицию. Omsk.aif.ru будет следить за развитием истории.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Живые срама не имут? Кладбище под Омском тонет в мусоре и скандалах 
«Законом запрещено». Юрист рассказал, почему могут снести могилу на кладбище 
Бесплатные похороны. Как не переплатить за проводы усопшего 
Смерть по тарифу. Сколько в Омске стоит уход из жизни