Дамир Юсупов, посадивший самолёт в кукурузу под Жуковским в 2019 году, через два дня получил звание Героя России — теперь он ездит по стране с лекциями.
О собственной истории — от мечты до отказа двигателей в кабине — Юсупов рассказал откровенно на одной из них.
Подробности — в материале сайта omsk.aif.ru.
От кабины вертолёта до мечты о небе
Детство Дамира прошло там, где дорог почти нет, — в заполярном городке, куда можно добраться только по воздуху или по реке. Отец летал на вертолётах, мама работала фельдшером в аэропорту, и маленький Дамир часто бывал у папы на работе.
«Он сажал меня в кабину Ми‑8, и я просто катался вместе с ним. Видел, как вертолёт набирает высоту, как меняется пейзаж под винтом. И тогда я понял: хочу так же. Хочу чувствовать, что ты управляешь этой огромной машиной, а под тобой — целый мир», — вспоминает Юсупов.
Но путь к кабине пилота оказался извилистым. В юности у Дамира обнаружили проблемы со зрением, и дорога в лётное училище закрылась. Он пошёл другим путём: юридический колледж, армия, институт, работа по специальности. Но чувство, что мечта осталась где‑то позади, не отпускало.
«Бывало, вечером останешься один на один с собой и думаешь: „А что я в жизни сделал?“ Вроде всё хорошо: профессия, работа, стабильность. Но внутри сидит мысль: „А ведь я так и не попробовал летать“. И эта мысль не давала покоя», — признаётся пилот.
Видеоролики о полётах только разжигали старое желание. Дамир решился снова попробовать поступить в лётное. На этот раз — получилось. Отучился и полетел.
«Мы убрали шасси, чтобы не было пожара»
Тот самый рейс вспоминают до сих пор, сняли художественный фильм.
15 августа 2019 года. Рейс «Москва — Симферополь», Airbus A321, 226 человек на борту. Юсупов командир, Георгий Мурзин — второй пилот. Обычный летний день, обычный рейс на юг. Но через несколько минут после взлёта из Жуковского всё перестало быть обычным.
«Самолёт начинает отрываться от земли, мы уже над полосой, и в этот момент видим птиц. Они, испугавшись, начали взлетать на пересечение нашему курсу. Мы врезаемся в стаю — а там было птиц пятьдесят, наверное. Послышались хлопки, удары, сработала сигнализация. Началось падение оборотов», — вспоминал Юсупов.
На ста метрах высоты отказал первый двигатель. Юсупов развернул к Жуковскому. А когда отказал второй, единственное, что оставалось, — приземляться в поле.
«Посадка была достаточно жёсткая. Самолёт тяжёлый, 82 тонны... Мы остановились как вкопанные. До этого было много шума — а тут сразу стало очень тихо. И секунд через пять зазвучали голоса пассажиров».
Страха не было — была работа. Шасси убрали сознательно: при такой скорости и характере поверхности колёса могли пробить топливные баки, и тогда пожар стал бы неизбежен. Инструкцию нарушили — и Юсупов этого не скрывает. Но в отчёте МАК, занявшем сотни страниц, зафиксировано другое: самолёт оказался в условиях, которые не предусматривались при сертификации. Безопасность не гарантировалась. Главная причина — попадание птиц и недостаточная защита аэропорта от пернатых.
«В салоне было тихо, хотя снаружи всё грохотало. Кто-то понял, что происходит, кто-то — нет. Но самое важное: люди не паниковали. Помогали друг другу, искали близких, старались держаться вместе. Для меня это до сих пор самое сильное впечатление», — делится пилот.
После остановки — эвакуация, связь с диспетчерами, отчёты, медкомиссии, психологи. Вернуться за штурвал оказалось отдельным испытанием: не физическим — моральным. Садишься в кабину, и в голове крутится: «А вдруг опять? А вдруг не замечу?» Но пилот, который боится, не может работать.
Аэрофобия
Дамир не скрывает, что страх летать — это нормально. По статистике, 30–40 % людей испытывают тревогу перед полётом, а после стрессовых новостей процент растёт.
«Человек не управляет процессом, и это пугает. Щелчки, вибрации, непонятные звуки — пассажир не знает, что они значат, и начинает додумывать худшее, — объясняет Юсупов. — А на самом деле в самолёте столько дублирующих систем, что отказ одной не становится катастрофой. Три гидравлические системы, резервные контуры, многократное дублирование. Ни один неисправный самолёт не выпустят в рейс».
Он советует не прятать страх, а узнавать о больше об устройстве самолётов: сходить на экскурсию в музей авиации, посмотреть, как готовят борт к вылету, как проверяют системы. Знание снижает тревожность.
«Если человек боится, лучше не обесценивать этот страх, — считает Дамир. — Но можно показать, что за каждым полётом стоит огромная работа инженеров, техников, диспетчеров, пилотов. Это не магия, это наука и дисциплина».
«Мечта не исчезает — она ждёт»
История Дамира ещё и про то, что мечту можно вернуть, даже если кажется, что время ушло. Он не скрывает, что многие отговаривали его от попытки поступить в лётное училище во второй раз. Но он хотел хотя бы сказать себе: «Я сделал всё, что мог».
«Иногда самое сложное — не преодолеть преграды, а не винить себя за то, что когда‑то испугался и отступил. Я хотел закрыть этот вопрос раз и навсегда. И когда получилось — понял: мечта никуда не делась. Она просто ждала, пока ты созреешь для неё», — говорит пилот.
Сегодня Дамир продолжает летать, участвует в просветительских проектах, встречается с молодёжью. Его часто спрашивают: «А если бы можно было вернуться в тот день и что‑то изменить?» Ответ всегда один.
«Я бы ничего не стал менять. Потому что самое важное — что все пассажиры и экипаж остались живы. Медаль, награды, признание — это приятно, но не это главное. Главное — что люди вернулись домой, к своим семьям. Вот это и есть настоящая награда», — уверен Дамир Юсупов.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
