От паута до чойса. Филолог — о сибирских говорах и судьбе диалектов

Омск — город с богатой языковой историей. Говоры местных людей — это уникальный сплав из севернорусского оканья, южнорусского аканья, слов сибирских татар, хантов и манси, а также интонаций и лексики других народов, осевших в регионе за столетия переселений.

О том, как живёт и меняется великорусское слово в Сибири, omsk.aif.ru рассказала кандидат филологических наук, доцент ОмГУ им. Достоевского Марина Харламова.

Языковой котёл

В отличие от старинных городов, где речь веками шлифовалась вокруг одного центра, в Прииртышье столкнулись несколько языковых стихий. Формирование местной речи началось в конце XVI века. Выходцы из северных губерний России заложили основу старожильческих говоров, которые до сих пор сохранились в северных районах области. Их главная примета — остатки оканья. Вторая волна (XVIII-XIX вв.) — переселенцы из центральных и южных губерний сформировали новосельческие говоры. Для них характерно аканье, «гхэканье» (как в украинском) и окончания глаголов вроде «читають».

В конце XIX — начале XX века в регионе появились не только русские из разных губерний, но и белорусы, поляки, украинцы, чехи, латыши, литовцы, эстонцы, немцы. Они селились обособленно, сохраняя свою культуру. Например, в Седельниковском районе до сих пор есть белорусское село Кейзес, в Тарском — латышская Курляно-Дубовка. А чехи в Калачинском районе, не ужившись с украинцами, ушли за лесок и основали деревню Новоградку, где до сих пор говорят на северо-восточном диалекте чешского и делают «кнедлики».

Ассимиляция шла веками. Сегодня эти народы говорят по-русски, но этнические языки оставили след в лексике и даже интонациях. Например, финно-угорские, тюркские языки подарили нам слова, которые сейчас кажутся исконно русскими: «пельмень», «тайга». А в речи потомков эстонцев до сих пор проскальзывает характерная «рубленая» интонация.

Откуда кости растут? Археологи ищут дом древнейшего сибиряка Подробнее

Городские словечки

Казалось бы, в эпоху интернета и телевидения диалекты должны были исчезнуть. Однако большой процент слов в современной городской речи Омска — именно из старожильческих говоров.

До сих пор в Омске можно услышать глагол «исть» (есть), «лыва» (лужа), «баский» (хороший) и наречие «шибко» (очень), которые часто мелькает в речи горожан. Многие упорно называют клубнику «викторией», а урну — «мусорницей» или «мусоркой».

Филолог приводит и более редкие примеры: «Режут слух, но часто встречаются слова: „техничка“ вместо „уборщица“, „канашка“ (от „канализация“). Диалектное „бурагозить“ (шуметь, буянить). Когда-то это были диалектные слова, а сейчас, раз используется в городе, можно считать диалектно-просторечными. Недавно в мясном киоске продавщица предложила женщине на холодец „лытку“ (голень). Летом услышала слово „паут“ (овод) — записала его когда-то в экспедиции в Большереченском районе. Речь города пополняется и молодёжными словечками „чойс“, „дошик“».

В XXI веке к городским диалектизмам добавилась новая мода — сокращать названия городских локаций: «Голубас» (остановка «Голубой огонёк»), «Привокзалка» (Привокзальный посёлок), «Нефты» (городок нефтяников). Это и дань молодёжной субкультуре, и естественная экономия речевых усилий.

Язык выживет

«Даже образованные люди, выходя на пенсию, особенно женщины, как будто переключаются на „язык“ своих матерей, — делится филолог. — Они словно забывают литературные нормы и возвращаются к истокам».

Сейчас высокий стиль практически исчез, нейтральный занял его место, а нецензурная лексика стала нормой, вытеснив даже городское просторечие. Молодёжь черпает заимствования преимущественно из английского, нередко используя их без точного понимания смысла.

«Всё наносное уйдёт. Система языка сильна, у неё есть свои внутренние тенденции развития. Останется только то, что действительно нужно», — заключает Марина Харламова.

«Я дома!» История омички, вернувшейся в Россию после 24 лет жизни в Германии Подробнее