На Камерной сцене имени Татьяны Ожиговой показали спектакль «Мама» (16+) по пьесе одного из самых востребованных драматургов современности — француза Флориана Зеллера.
На премьере побывал и корреспондент omsk.aif.ru.
Узнаваемая боль
Флориан Зеллер известен своим беспощадным психологизмом. Его трилогия «Папа», «Мама», «Сын» исследует самые уязвимые точки семейных отношений. На сцене омской драмы появилась, пожалуй, самая эмоциональная часть — история сепарации. Это не просто уход детей из дома, это крах вселенной женщины, привыкшей быть центром жизни для своих близких.
Спектакль поставил молодой режиссёр родом из Беларуси Вацлав Дембовский. Жанр спектакля заявлен как «чёрный фарс», но зрителя ждёт глубокое погружение в лабиринты человеческой психики и семейных кризисов.
В центре сюжета — Анна (Анна Ходюн), женщина, чья жизнь была наполнена заботой о муже и детях. Но мир рушится, когда супруг (Михаил Окунев) отстраняется, а выросшие дети перестают нуждаться в опеке и, как следствие, в свой маме. То есть она нужна, конечно, но где-то на расстоянии, а ей хочется быть рядом.
Хочется — но не можется. И остаётся лишь стерильная тишина пустого дома, в которой воспоминания о детстве детей (целый ящик с рисунками, пинетками, маленькой кофточной на пуговках, куклой и машинкой) смешиваются с тревожными фантазиями самой Анны.
Режиссёр Вацлав Дембовский говорит, что это базовая общечеловеческая ситуация, через которую проходят практически все.
«Это, по-моему, очень узнаваемая ситуация, которая происходит в каждой семье. И для сына это проблема, и для мамы это проблема. По-моему, это общечеловеческая какая-то история», — говорит Дембовский.
Чтобы передать состояние героини, живущей в плену собственных иллюзий, создатели спектакля применили видеоэкран. На нём проецируются образы, которые то ли существуют, то ли рождаются в воспалённом сознании Анны. То она одна, то с мужем, то с сыном — зритель словно подсматривает за её внутренним миром.
«Разные реальности, которые у неё, возможно, происходили, возможно, не происходили. То есть всё в голове происходит у человека, когда он придумывает свои фантазии, проигрывает сцену», — поясняет режиссёр, намекая на многослойность постановки, где зыбкая грань между явью и вымыслом стирается окончательно.
Вера матери
Главную роль исполняет заслуженная артистка России Анна Ходюн, которая и стала инициатором постановки. Она не скрывает, что для неё этот спектакль — глубоко личная и рискованная территория. Идея пришла спонтанно, словно удар молнии. Руководство искало камерный спектакль для малой сцены, и Ходюн вспомнила о некогда прочитанной пьесе Зеллера.
«Я читала эту пьесу достаточно давно; когда стала её перечитывать, я поняла, на какую опасную вступила территорию», — признаётся Анна Ходюн.
У актрисы взрослый сын, он недавно женился. Она счастлива и любит невестку, но момент передачи своего единственного ребёнка «с рук на руки» не может не отзываться в ней. Именно это состояние «общематеринской тоски», когда логика говорит одно, а сердце кричит о другом, она и выносит на сцену.
История большой кастрюли
Исполнитель роли сына Степан Дворянкин поделился личными переживаниями, которые невероятно точно легли на материал пьесы. Он рассказал о своей маме, которая вырастила троих сыновей, и все они вылетели из родного гнезда (Степан первым уехал из дома в 16 лет).
«И мама, которая всю жизнь провела в окружении четырёх мужиков (я, братья и папа), вдруг осталась в пустой квартире. И кастрюля, вот эта огромная, в которой она нам всем готовила суп, стала не нужна», — делится актёр.
Степан признался, что только с возрастом пришло понимание этой маминой пустоты. И для него участие в спектакле — это и личная рефлексия, и возможность напомнить зрителям о важности простого телефонного звонка.
«Старше становишься, к тебе приходит это понимание. Ты думаешь: „Господи, какой же я дурак. Буду звонить каждый день“», — говорит артист.
Именно такие пронзительные откровения рождают на сцене не игру, а почти терапевтическую исповедь. Степан Дворянкин убежден, что история работает безотказно и заденет каждого, кто когда-либо отдалялся от родителей.
Интересно, что мама Степана решила навестить старшего сына именно перед самой премьерой спектакля, как будто что-то почувствовала. И играть перед ней и для неё Степану одновременно ответственно и больно.
Звук болезни и свет надежды
Тема болезни, а точнее, психологической дезориентации, красной нитью проходит через всю ткань спектакля. Режиссёр вместе с композитором Юрием Конаковым выстроил сложную звуковую партитуру, которая существует как бы параллельно реальности. Это не просто музыка для поддержки настроения, это звучание внутреннего хаоса героини.
«Мы создавали мир звука, мир её реальности-нереальности, её фантазий, иллюзии... Это мир звука, который вокруг неё», — объясняет Дембовский.
В спектакле есть свои лейтмотивы: тема дома, тема больницы. Каждая сцена имеет свою атмосферу, свою «болевую точку», и звук работает то в унисон с происходящим, то входит в острый контрапункт с действиями актеров. Это позволяет зрителю не просто смотреть на историю Анны, а чувствовать вибрации каждого её нерва.
Однако, несмотря на жанр чёрного фарса и надрыв, создатели говорят о свете в конце тоннеля. Даже в самом глубоком отчаянии, по мнению режиссёра, живет надежда.
Какого зрителя ждут в театре? Вацлав Дембовский отвечает коротко и ёмко: «Любого». Потому что мама есть у каждого, и, глядя на сцену, можно либо понять, что тебе это ещё предстоит, либо увидеть ситуацию со стороны и осознать что-то важное про свою жизнь.
А Степан Дворянкин после спектакля советует зрителям обязательно посмотреть фильм «Отец» с Энтони Хопкинсом (всё по тому же Зеллеру), чтобы потом позвонить не только маме, но и папе.
16+
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
«Барышня‑крестьянка» в «Пятом театре». Пастораль с горьким послевкусием 
Возвращение в предместье. Омская «Галёрка» вновь поставила Вампилова 
Авантюра удалась. В омском театре им. Ермолаевой сыграли итальянскую комедию 
В Омске готовят к постановке «Ромео и Джульетта» на сцене «Арлекина» 
6000 восторженных зрителей. В Омске прошёл фестиваль «Его величество Театр»