Жизнь в кадре. Секреты фотографа, который полвека оживляет летопись Омска

Фотокорреспондент газеты «Омская правда» Евгений Кармаев одним из первых в истории омских СМИ стал заслуженным журналистом России. Указ о присвоении редкой и статусной награды на днях подписал президент страны Владимир Путин.

Он может часами ждать одного кадра, прийти к герою дважды, купить торт ради пары искренних минут — и всё для того, чтобы на снимке был не просто человек, а история.

Известный в регионе фотокор в интервью omsk.aif.ru приоткрыл дверь в репортажную кухню: как из «мокрого» фотокружка 70‑х вырастает профессия длиной в 47 лет и почему хороший снимок начинается не с техники, а с интереса к жизни.

«Учись всю жизнь»

Ирина Аксёнова, omsk.aif.ru: Евгений, с чего началось увлечение фотографией?

Евгений Кармаев: Совершенно случайно ребята затащили меня в фотокружок клуба «Тимуровец». Там была лаборатория, мокрая проявка плёнки. Мы всё это делали своими руками и это увлекало. Я тогда в седьмом классе учился. Тот детский клуб и дал мне путёвку в профессию.

Узнал, что в Омском технологическом техникуме есть отделение фототехники. Туда брали после 10‑го класса, а я хотел уйти из школы после 8‑го. В итоге доучился и целенаправленно поступил. Потом ушёл в армию на два года, а когда вернулся, заканчивал техникум заочно. Один из преподавателей тогда направил меня к знакомому фотокорреспонденту в газету «Молодой сибиряк». Так я пришёл в журналистику.

— Есть ли какая-то установка из юности, которая до сих пор работает на съёмках?

— Установка простая — учись всю жизнь. Если перестанешь учиться — ничего не получится. Меня гонял Сергей Гаврилович Крузман, мой наставник в «Молодом сибиряке»: «Бери газеты, смотри, как снято, как написано, накапливай варианты». И это работает до сих пор. Репортаж — это не только скорость, это ещё и багаж. Ты видишь ситуацию и сразу понимаешь, какой ракурс, какой свет, как лучше подать героя.

— Вы как-то специально готовитесь к сложному репортажу или это всё возникает в процессе?

— Стараюсь готовиться. Иногда даже прихожу к герою не один раз, чтобы он расслабился, чтобы появился тот самый огонёк. Бывает, куплю торт и снова приду — не ради кадра, а чтобы контакт был. И это не только про портреты. Когда едешь на производство, тоже важно понимать, кого снимать, где свет падает, как люди двигаются. А когда совсем нет времени — выручает наблюдательность, и привычка быстро оценивать пространство.

«РадиоКатя». Как голос Сибири стал семейным призванием Подробнее

Взгляд важнее объектива

— Какими чертами характера должен обладать фоторепортёр? И всегда ли в работе важна профессиональная техника?

— Прежде всего — интерес к жизни. Ты должен хотеть быть там, где происходит событие, и хотеть об этом рассказать. Плюс наблюдательность, лёгкость на подъём, умение ждать и, если нужно, вмешиваться в процесс, например, попросить человека повернуться, сесть иначе, чтобы свет лёг правильно. Что касается техники — она помогает, но не решает. Техника — это инструмент, а не автор.

— Какой у вас фотоаппарат? И где на ваш взгляд, граница между помощью техники и авторским видением?

— Много лет использую Nikon, причём я каждый раз привыкаю к новой модели, характеристики меняются, и нужно заново учиться видеть через неё. Граница простая — техника может дать резкость, контраст, быструю передачу снимка, но она не может дать взгляд, не может почувствовать момент. Авторское видение — это то, что ты видишь первым, то, ради чего ты стоишь на ветру, в толпе, в темноте. Остальное — опции.

— Как сохранить азарт к профессии, когда приходится снимать одни и те же типы событий — совещания, открытия, праздники?

— Я всегда спрашиваю: «А что тут нового?» Даже в рутинном заседании можно найти деталь — тень на лице, жест, паузу. Мне нравится искать «изюминку» в буднях. И ещё — важно не относиться к этому как к обязанности. Если ты искренне хочешь увидеть кадр, он появляется. А если нет — будет просто отчётная картинка.

С комсомольским задором

— Вы сразу понимаете, какой кадр будет «жить»? Бывало ли, что вы предвидели событие и ставили камеру на точку, где ничего не происходило, зная, что скоро появится тот самый момент?

— Не всегда. Часто кадр раскрывается позже, в архиве. Бывает, снимаешь «на всякий случай», а потом находишь в нём то, чего не замечал. Но интуиция тоже есть, иногда стоишь и чувствуешь — сейчас что-то произойдёт. Это маленькие хитрости каждого репортёра, я их не афиширую, но они спасают в рутине.

— В погоне за эксклюзивом важно оказаться там, где никто не был. Какое место или событие в Омске было самым сложным для доступа, и как вы туда пробивались?

— Сложно было попасть за кулисы к большим артистам, но, если идёшь вместе с журналистом и ведёшь себя спокойно, шанс есть. Например, удалось в советское время снять Аллу Пугачёву за кулисами. Он даже пыталась с нами поговорить, спрашивала, как ей лучше встать. Главное — не быть навязчивым и уважать пространство людей. Тогда и доступ открывается.

— Есть ли у вас коронная фраза, которую вы говорите людям, которых снимаете? Много ли нужно времени, чтобы расположить к себе героя?

— Иногда говорю: «Где ваш комсомольский задор?» — это вызывает улыбку, контакт появляется. Но универсального рецепта нет. С одними хватает пары слов, с другими нужно время. Главное — искренний интерес к человеку. Если ты его не чувствуешь, кадр не получится, сколько ни проси «улыбнуться».

50 лет с камерой в руках. Фотохудожник создаёт яркие кадры о жизни и людях Подробнее

Эмоции без глянца

— Вы начинали с чёрно-белой фотографии. Сегодня ближе плёнка или цифра?

— Переход на цифру дался тяжело. У меня оставались плёнки, химия, конверты для архива... Но сейчас я понимаю, что цифра открыла огромные возможности, особенно для репортажа. При этом чёрно‑белая эстетика мне по-прежнему близка. Цвет многое забирает, а монохром заставляет думать о свете, объёме, композиции. Сейчас я могу одним кликом перевести цвет в ч/б, но мышление остаётся разным. Когда снимаешь чёрно‑белое, ты иначе смотришь на мир.

— Какие фотографии вам наиболее интересны? Что или кого вы любите запечатлеть?

— Больше всего люблю снимать людей. Даже в пейзаже стараюсь, чтобы человек как-то проявился — спиной, силуэтом, движением. Человек рассказывает историю. Ещё мне близка социальная фотография, без глянца, с настоящими эмоциями. Старушка, переходящая улицу, толпа детей, колоритный прохожий — в этом и есть жизнь.

— Ваши снимки и публиковались, и экспонировались не только в России, но и за рубежом. Расскажите о них.

— Одна из первых персональных выставок «Жизнь моя — фотография» прошла в Софии, потом её отправили в Будапешт. Это было неожиданно и очень ценно. А публикации в «Правде», «Известиях», «Огоньке», сотрудничество с ИТАР‑ТАСС — это отдельная история. Когда твои кадры читают и видят по всей стране, понимаешь, что ты не просто фиксируешь, а участвуешь в общей картине времени.

— Есть ли большой собственный проект, которым вы гордитесь? Наработки новых выставок?

— Один из любимых проектов — выставка «Последний год тысячелетия второго. Омск. Омичи. 2000». Я снимал весь год, день за днём, и собрал хронику перехода из века в век. Сейчас есть материал для новой выставки, но пока не хочу раскрывать название — пусть созреет.

— Как вы относитесь к современным трендам — мобильной фотографии, селфи, нейросетям?

— К инструментам отношусь спокойно. Нейросети могут помочь, например, восстановить повреждённый негатив. Но они не заменят живого взгляда и чувства момента. Мобильная фотография — это удобно, но для репортажа важна точность, контроль и понимание того, что ты делаешь. Главное — знать меру и не терять авторский почерк.

— Где и в чём находите творческую энергию?

— Энергия — в интересе к жизни. Мне до сих пор интересно бежать снимать новый городской объект, наблюдать, как меняется город. Выбить из колеи может только потеря этого интереса. Но я не верю в профессиональное выгорание. Если тебе неинтересно — значит, ты просто не там. А если интересно — ты всегда найдёшь кадр.

Поймать кусочек жизни. Старейший омский фотограф о людях и эпохе Подробнее