Наверное, легче перечислить театры (причём не только в нашей стране, но и во всём мире), которые не ставили Чехова, чем назвать сотни тех, что обращались к классике.
Вот и Пятый театр в лице режиссёра Анатолия Праудина решил, что это время пришло, и 21 и 22 августа представил чеховского «Дядю Ваню» (16+) на своей сцене.
«Гаражное» поместье
Но пришедшие на премьеру зрители были удивлены сценическим решением: довольно богатое и большое жилище Войницких стало чем-то средним между заброшенным домом с покосившимися, а то и вовсе поломанными колоннами, и гаражом с валяющимися по сцене шинами.
В уголке всего этого «великолепия» примостился чайный столик с электросамоваром и табуреткой старой няньки Марины (Елена Заиграева), а посредине – колонна с балюстрадой, к которой для чего-то прибит вымпел с Лениным. Всё это создаёт ощущение этакого безвременья, чего, наверное, и добивался режиссёр, перенесший действие в 90-е годы ХХ века и одевший своих чеховских героев в современные костюмы.
Профессор Серебряков (Сергей Худобенко) щеголяет в белоснежном плаще и костюме-тройке, его молодая супруга Елена (Алёна Фёдорова) – в мало скрывающих безупречную фигуру нарядах; дочь профессора Соня (Елизавета Кухтина) – в бесформенных толстовках оверсайз, как сегодня одевается практически вся молодёжь; доктор Астров (Евгений Точилов) и вовсе выглядит эдаким Индианой Джонсом; тёща Серебрякова (Анастасия Лукина) вопреки возрасту регулярно появляется в весьма откровенных одеждах, многострадальный Иван Иваныч, он же Илья Ильич Телегин (Василий Кондрашин) одет в некий балахончик в восточных мотивах и тюбетейку.
Даже работник (Павел Зубенко) одет как современный разнорабочий какого-нибудь строительного супермаркета, и только сам дядя Ваня (Борис Косицын) по своему «прикиду» вполне мог бы быть человеком из 19, 20 или 21 века.
Потеря ориентиров
В каком веке они в итоге живут – становится неважно, ведь от чеховского произведения режиссёр не отступает: герои произносят те же диалоги и монологи, что и у Чехова, и также мучаются – и от неразделённой любви, и от осознания собственной ненужности и потери ориентиров.
Иван Войницкий, который всю жизнь работал в имении ради содержания сестры и её великого, как казалось им из провинции, мужа-профессора, вдруг понял, что далёкий кумир на самом деле – самый обычный человек, который и занимался-то, возможно, отнюдь не самым полезным для человечества делом.
«В пьесе исследуется тема «не сотвори себе кумира». Кажется, а что в этом такого? Главный герой так поверил в профессора, что пошёл на самопожертвование, и в это оказался втянут не только он один, но и все близкие Серебрякова. Но оказывается, что такие отношения неизбежно ведут к катастрофе», - рассказал режиссёр Анатолий Праудин.
Вот именно этот разочаровавшийся в своём кумире дядя Ваня и пытается найти новый смысл своей жизни. Ему 47 лет, и он с ужасом вдруг осознаёт – нет у него ни собственной семьи, ни детей, дурнушка-племянница наравне с ним работала на благополучие папы-профессора, а красавица Елена недосягаема, она чужая жена.
Впрочем, чужая жена Елена отвечает на ухаживания Астрова, и в какой-то момент даже кажется, что поддастся ему, но после выходки мужа, решившего продать имение, которое даже принадлежит не ему, а его дочери, Елена настаивает на срочном отъезде. Поедут в Харьков, осмотрятся, а там за вещами пришлют – и чета Серебряковых стремительного уезжает.
Всё будет хорошо?
Няня радуется, что всё теперь будет по-старому, и обеды-ужины вовремя, и лапшу подадут, а Соня уговаривает дядюшку, что надо много работать и ждать своего часа, когда уже за гробом можно будет отдохнуть:«бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем».
Но в отличие от пьесы Чехова, где всё будет только потом – в загробной жизни, у Праудина этот монолог Сони звучит оптимистичней, даря надежду, что всё будет хорошо уже сейчас. Да, дядя Ваня и Соня будут по-прежнему отправлять деньги теперь уже экс-профессору, но понимая, что Серебряков – не идол на божничке, а также же человек, который ещё и зависит от него, дяди Вани.
«Это будет теперь не жертвоприношение идолу и богу, это будет помощь человеку, который попал в беду, которого уволили из университета, а вместе с этим он потерял служебную квартиру, служебную машину, высокую зарплату», — рассказал журналистам своё видение Анатолий Праудин.
Надо сказать, что весь актёрский ансамбль блестяще выполняет на сцене задачу режиссёра, и поэтому «праудинский» «Дядя Ваня» получился, наверное, несколько иным, чем классический чеховский. Наверное, так и надо, ведь даже два человека, смотрящие в одно окно, видят разную картину мира.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
