Куклы против рока. Премьера трагедии Шекспира на сцене омского «Арлекина»

2 мая в Омском государственном театре куклы, актёра, маски «Арлекин» состоялась премьера, которую ждали больше двух десятилетий. Режиссёр Сергей Балыков возвращает на сцену трагедию Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта», но делает это так, как ещё не делал никто. Вместо классической истории о враждующих семействах зритель увидит сложную философскую конструкцию о свободе воли, власти незримого Автора и попытке человека шагнуть навстречу судьбе.

Философия бунта

Для Сергея Балыкова, художественного руководителя Астраханского театра кукол, эта постановка стала четвёртой в «Арлекине». Ранее омичи видели его «Легенду горы Фудзи», «Холодное сердце» и «Руслана и Людмилу». Однако к Шекспиру режиссёр долгое время относился настороженно, называя его творчество «однобоким». Тем не менее, предложение театра, соскучившегося по истории веронских влюблённых (предыдущий спектакль Марины Глуховской шёл ещё в 2003 году), заставило его взглянуть на пьесу иначе.

Свою интерпретацию Балыков строит вокруг концепции столкновения личности и мироустройства. Режиссёр ищет ответ на извечный вопрос: «Кто болен — мы или этот мир?» По его мнению, шекспировская трагедия — это не просто история любви, длящейся пять дней, а попытка понять, почему все стремления человека к счастью разбиваются о действительность, а незримый Автор, похоже, предпочитает трагедии лирическим драмам.

«Мы исходили из квинтэссенции творчества Уильяма Шекспира: „Весь мир — театр, и люди в нём — актёры“. И раз уж мы играем в этом мировом театре, значит, есть какая-то пьеса про нас всех, и всё уже прописано», — объясняет режиссёр свой замысел. Он называет свою постановку в некотором смысле богоборческой, где на сцене возникает «театр в театре и ещё раз в театре».

Маски и куклы

Визуальный облик премьеры создаёт художник-постановщик из Санкт-Петербурга Елена Вершинина. Согласно задумке режиссёра, знатные семьи Монтекки и Капулетти превратились в две враждующие труппы бродячих театров, которые разыгрывают представление с помощью кукол. Сцена напоминает итальянскую комедию дель арте: слуги в чёрных балахонах и длинноносых масках внимают незримому Автору, возвышающемуся над городом.

Ключевой приём здесь — трансформация жанров. Начинается всё как фарс с участием перчаточных кукол (зелёные против красных), затем перерастает в возвышенную лирическую историю, а заканчивается трагедией. В отличие от первоисточника, в спектакле появляется новый персонаж — Королева Маб. Если у Шекспира она лишь красивый образ в монологе Меркуцио, то здесь фея снов становится реальной силой.

«Королева Маб, с одной стороны, фея снов, а с другой — фея вечного сна, которая отправляет главных героев к Автору», — поясняет Сергей Балыков, отмечая, что на сцене это решено в виде зловещих фигур в чумных масках. В какой-то момент кукольники перестают прятаться за ширмой. Актёры выходят на живой план — беззащитные, со своими страстями и страхами. По словам режиссёра, актёр становится душой персонажа, а кукла — его телом.

«Кукольники умеют в каждом предмете рассмотреть его историю... Именно в такие моменты предмет становится для нас дорогим, живым существом, которое страшно потерять», — рассуждает Балыков, подчёркивая разницу между драматическими актёрами и артистами театра кукол.

Две пары влюблённых

В премьере занято 15 актёров, а роли юных веронских влюблённых репетируют сразу две абсолютно разные пары. В молодом составе Ромео и Джульетту играют недавние выпускники, пришедшие в театр в этом сезоне, — Иоанн Бурхетьев и Рената Мансурбаева. Во втором, более опытном составе — Алексей Горбунов и Ирина Ландман. Заслуженный артист России Геннадий Власов, как и 23 года назад, исполняет роль князя Эскала, который в новой трактовке сливается с образом беспощадного Автора.

Режиссёр признаётся, что на прогонах он по-разному воспринимал эти дуэты. «В „молодом“ составе между актёрами столько трепета, открытости, бережного отношения друг к другу и любви. Я сидел в зале и завидовал: боже мой, почему же у меня-то такой любви в жизни не было... А в игре второй пары читается решительный шаг навстречу судьбе. Видимо, греки были правы: если навстречу судьбе не идти, то она потащит за волосы», — делится впечатлениями Сергей Балыков.

Сами актёры признаются, что привыкнуть к новым куклам было непросто. Ирина Ландман призналась, что поначалу «героиня» ей показалась страшной, а работа сравнима с борьбой человека, очнувшегося после долгой комы: «Ему нужно каждый день бороться с собой, чтобы познать своё тело». Иоанн Бурхетьев, в свою очередь, признался, что изначально не хотел играть Ромео, считая образ героя-любовника слишком простым. Однако в процессе работы он нашёл глубину и твёрдо заявил: «Любовь с первого взгляда — это когда ты принимаешь человека таким, какой он есть сразу».

Отказались от крови и яда

Одним из самых неожиданных решений Сергея Балыкова стало сознательное исключение из спектакля традиционной жестокости. Режиссёр признаётся, что столкнулся с классической проблемой шекспировских постановок: «гора трупов в конце» и необходимость «засовывать кинжал под мышку актёру». Однако вместо того чтобы натуралистично изображать насилие, постановочная группа нашла иной путь — путь символа и метафоры.

В спектакле «Арлекина» нет эффектных фехтовальных боёв. Смерть здесь наступает нелепо, неэффектно и неожиданно, что, по замыслу режиссёра, делает её ещё более трагичной.

Особому переосмыслению подверглась сцена с отравлением. В классической версии Ромео выпивает яд. В версии Балыкова флакон наполнен иным содержимым. «Яд становится не ядом, а каким-то веществом, которое обволакивает всё тело актёра, сыплющимся из пузырька», — поясняет режиссёр. Вместо агонии и конвульсий — красивое, почти ритуальное действо. Убийства здесь не кровавые, а «просто символические». Более того, режиссёр нашёл способ даже примирить погибших персонажей: после смерти Меркуцио и Тибальт вместе уходят к Автору, обнявшись и пожав друг другу руки.

Этот приём полностью вписывается в общую концепцию «театра в театре». «Мы перевели всё это в разряд символов», — резюмирует постановщик. Таким образом, на сцене «Арлекина» зритель увидит не историю насилия, а философскую притчу о том, что даже смерть в руках незримого Автора становится лишь очередным актом пьесы, которую кто-то пишет на небесах.

Премьерные показы пройдут 3 и 12 мая на Малой сцене «Арлекина». Зрителям обещают не просто возвращение к классике, а смелый эксперимент, где актёры выходят из тени, а главным злодеем оказывается тот, кто пишет пьесу.

12+