Примерное время чтения: 8 минут
1778

Михаил Турецкий: «Я за цензуру в музыке, хотя и демократ»

Гастрольная жизнь: сегодня в одном городе, завтра в другом.
Гастрольная жизнь: сегодня в одном городе, завтра в другом. / Анна Маловечкина / АиФ

Полный зал, овации, мощная энергетика артистов: юбилей Михаила Турецкого празднуется с размахом. На концерте побывал корреспондент omsk.aif.ru и узнал в подробностях у самого юбиляра, вдохновителя, создателя и продюсера Михаила Турецкого о хоре, известном не только в пределах России.

Не поворачиваться спиной к зрителям

Анна Маловечкина, omsk.aif.ru: «Хор Турецкого» это известный ансамбль многоголосного пения, который вышел на новый уровень подачи музыки. В чём фишка?

Михаил Турецкий: Я хочу вам сказать одну вещь: многоголосье в чистом виде — это сложно, это консерватория, храм Божий, оперный театр. Чтобы оценили такой хор, нужно создать атмосферу. И это для подготовленных: интеллигентов, музыкантов, учителей, врачей, вообще для тех, у кого есть представление о прекрасном.

Юбилей Турецкий отметил большим туром. Фото: АиФ/ Анна Маловечкина

А я всегда мечтал вывести хоровое пение на более широкую аудиторию и создал новый жанр: арт-группа на эстраде. Мы используем многоголосье, но при этом мы его не выставляем — дескать, мы мастера. Оно нам дорого априори. Но не это самое главное, а вот артистизм, понятие того, что хочет публика, взаимодействие с залом — это новая черта искусства.

Сегодня искусство обретает публичный уровень. Зритель должен участвовать в творческом номере, соучастие — это самое важное, что к тебе притягивает публику. Если ты можешь оказаться со зрителями на одной волне, ты победил. Многоголосье – это инструмент. Как у женщины: глаза-чары, красивые губы, фигура, грация, пластика, ум, интеллект, красота, – это всё её инструменты действия на окружающих.

Так и на сцене самое главное – харизма и энергетика. И этого не достичь обучением, если нет таланта и мощной базы, которую можно развивать. Большинство участников «Хора Турецкого» в коллективе с момента его основания, кто-то позже присоединился, в туре сейчас с нами две прекрасные дамы из моего коллектива SOPRANO.

- Вы, наверное, сегодня единственный дирижёр, не стоящий к публике спиной. Это отличительный признак вашей арт-группы?

Зрители вставали и аплодировали группе.
Зрители вставали и аплодировали группе. Фото: АиФ/ Анна Маловечкина

- Я считаю, что это и есть основа. Нам сказали как-то, что хор – это ноты, статика, дирижёр, а я нарушаю эти правила. Но тот, кто нарушает правила, создаёт новые, и именно эти люди двигают искусство. Я это правило отменил, но всё работает. Публике нужно, чтобы Михаил Борисович Турецкий повернулся к ним, они хотят видеть его глаза, микрофон, общение.

- Некоторые русские исполнители стали петь только на русском языке. Как вы считаете, нужно ли на нашей эстраде развитие в таком направлении?

Юбиляр не только пел, но и рассказывал о себе, своём творчестве.
Юбиляр не только пел, но и рассказывал о себе, своём творчестве. Фото: АиФ/ Анна Маловечкина

- Не знаю, думаю, язык тут не причём. В конфликтной ситуации, которая сейчас происходит между странами, ни английский, ни французский, ни итальянский, никакой вообще язык не причём. И знаете, полная чушь запрещать Чайковского, как это недавно было, нам что, отвечать взаимностью? Зеркальным непризнанием англо-саксонской культуры? Нет, я против того, чтобы примешивать к политике культуру.

Если хотят петь только на русском — пожалуйста. Если это даст развитие, хорошо, а если нет, зачем тогда себя ограничивать? Раньше светочем была поэзия: «Надо верить, любить беззаветно, видеть солнце порой предрассветной — только так можно счастье найти…», а сейчас «Отвезите меня пьяную домой» или «Пустите меня на танцпол пьяным подвигаться» и большие гонорары за эту чушь платят. Это развитие чего вообще? Какого искусства?

Можно и цензуру ввести...

- Вы предлагаете ввести цензуру?

Состав хора почти не менялся с самого его основания.
Состав хора не менялся почти с самого его основания. Фото: АиФ/ Анна Маловечкина

- Раньше, в советское время, была цензура. Говорят, нам навязывали некие ценности. Не вижу ничего плохого, вижу – люди заряженные энергией сидят. А вот когда моя девятилетняя дочь восхищалась творчеством Алишера Моргенштерна (включён в список иноагентов), а она видит всё это в интернете, и матерщину, в том числе, и со своими подружками заряжается этой гадостью, я считаю это просто преступлением.  Поэтому, да, я за цензуру, хотя демократ и объездил весь мир.

- Чем вы заслушивались в своей молодости?

- Знаете, у меня такой вкус разнообразный — не могу дать ориентировку. Рихарда Вагнера слушал, классику вообще очень любил слушать, рок: Led Zeppelin, Pink Floyd, Фредди Меркьюри, Шарля Азнавура (французский шансон), группу ABBA. Андрея Макаревича (признан иноагентом в РФ), Александра Розенбаума, Михаила Шуфутинского, Вилли Токарева, Владимира Высоцкого. Главное, чтобы это не была музыкальная банальность.

В основном я слушал то, что сейчас прошло проверку временем и стало классикой. А иногда год что-то покрутилось и прошло — это так, музыкальная риторика на злобу дня.

- Гастроли у вас — это каждый день в новом городе с концертом, в некоторых даже не по одному. Что самое сложное и откуда берутся силы и вдохновение на такой огромный тур?

Восторгу омичей не было предела.
Восторгу омичей не было предела. Фото: АиФ/ Анна Маловечкина

- В гастролях самое сложное — это переезды, а самое лёгкое — уходить со сцены. Вот сейчас ухожу и рад, что меня окружают и поддерживают прекрасные люди. Знаете, говорят, что артист — это работа. Но это зависимость, как любая другая. Это зависимость от энергии, которую отдаёшь и получаешь. Ощущаю это сейчас, когда сделал целый город счастливым. Выхожу на сцену, спина выпрямляется и я наполняюсь энергией, настроением, и готов отдавать.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Вопрос-ответ

Самое интересное в регионах