Огненный смерч не спрашивает, готов ли ты. Он просто приходит. В час ночи, в 40-градусный мороз или в знойный полдень, когда трещат и плавятся бензобаки. Быть там, где всем страшно — это не работа. Это призвание.
В преддверии Дня пожарной охраны omsk.aif.ru встретился с человеком, который тушил нефтяные цистерны, пожары четвёртого ранга опасности и видел, как горит целая деревня.
Заместитель начальника управления организации пожаротушения ГУ МЧС по Омской области полковник Ринат Ханафеев рассказал, почему настоящие спасатели не смотрят фильмы про МЧС, как вытаскивают сопротивляющихся людей из дыма и почему он запрещает себе «засиживаться в бумагах».
От гордости до жути
Ирина Аксёнова, omsk.aif.ru: Ринат Рафатович, как вы попали в «огненную» профессию? Это случайность или зов крови?
Ринат Ханафеев: Скажу честно — выбора у меня не было с пелёнок. Мой отец — пожарный с 30-летним стажем, начальник караула. Мы жили в Ленинском районе, моя дорога в школу лежала прямо через пожарную часть; когда отец дежурил, я пропадал там сутками. Тогда я думал, что пожарный — это только про тушение. Не понимал, сколько там бумаг, нормативов и бессонных ночей.
Но видел и другое: коллектив. Люди вместе сдавали нормативы, ходили за грибами, на рыбалку. Такая мужская спайка затягивает. Когда встал вопрос, куда идти учиться, другие варианты даже не рассматривал.
— Помните свой первый пожар?
— Это было ночью. Училище, второй курс. Едем, мигалки, народ на улице оборачивается. Первые минуты — дикая гордость: вот он я, герой, еду спасать. Мурашки по коже.
А потом мы приехали. Горели два частных дома. Картина до сих пор перед глазами: небо красное, жар, от которого закладывает уши, крики. Жутко страшно. Но когда видишь это — желания убежать не возникает. Наоборот, внутри что-то щёлкает. Адреналин такой, что ты готов лезть без каски прямо в это пекло.
— Вам не раз доводилось бывать на крупных пожарах, когда могло рвануть в любую секунду...
— Один из таких случаев: в конце мая 2021 года горели два склада общей площадью более 3000 кв. метров на производстве ПЭТ-тары. Четвёртый ранг сложности пожара. Картина — будто бомбу кинули. Везде горит, искры летают.
Ещё один крупный пожар — 25 апреля 2024 года на Красноярском тракте. Горели цистерны с растворителем. Я руководил боевым участком с нефтепродуктами. Рядом стояли цистерны, которые в любой момент могли взорваться. Руки трясутся, но ты идёшь и делаешь.
Или пожар в Называевском районе в мае 2022 года, когда сгорело 100 домов. Возгорание произошло из-за короткого замыкания на трансформаторной подстанции. От искр загорелся сухой камыш, сильный ветер разносил пламя по всему городу.
Одинаковых пожаров не бывает, каждый случай мы разбираем, ищем ошибки, отмечаем успехи.
Цена спасения
— Приходилось ли выносить людей из огня? Как действовать, если человек в панике сопротивляется?
— Выводить людей приходилось, выносить — тоже, но, увы, уже тела. Если человек паникует, иногда приходится вытаскивать его силой. Паника — главный враг. Она мешает и спасаемым, и спасателям.
— А животных спасают, если при этом велик риск угрозы жизни спасателя?
— Обязательно спасают. Что значит — риск велик? Животное — это тоже жизнь. Ребята выносят и собак, и кошек. Потом откачивают, греют. Там, в огне, не думаешь, что получишь, задача — спасти.
— Что самое сложное в вашей работе?
— Самое сложное — сидеть в кабинете и заниматься бумажной работой. Душа рвётся «в поля», к реальному огню. А самое горькое — когда теряешь людей, которых не успел спасти.
Был случай на прошлой неделе. Погиб ребёнок 2022 года рождения. Дедушка с ожогами в реанимации. Наши ребята физически не успели доехать: пробки, узкая дорога. До сих пор это не можем забыть.
В памяти ещё одна трагическая история: малыша закрыли одного на даче, чтобы не убежал, пока родители отсутствовали. А дом загорелся. Мальчик звонил нашему диспетчеру. Она по телефону давала ему инструкции: «Ляг на пол, закрой нос тряпкой...» А до дачи долго не могли проехать, искали объезд. Ребёнок погиб. С сотрудником потом работал психолог.
— Психологи в МЧС реально помогают?
— Они есть, но у нас народ закалённый. Лучший психолог — это коллектив и смех. Трагедии мы перемалываем внутри себя. А если что-то смешное случилось на вызове — рассказываем друг другу. Это спасает.
Не кино, а жизнь
— Ваш сын Рафат пошёл по вашим стопам?
— От судьбы не уйдёшь. Он упрямился, пытался поступить в радиотехнический институт. Я на него не давил. Но потом он попал в армию, служил в Новосибирском спасательном центре. И вернулся уже с осознанным решением. Сказал: «Пап, я понял. Это моё». Сейчас он начальник караула 1f40 1f40 во второй части. Уже опытный командир.
— Встречаетесь на пожарах? Переживаете за него?
— Встречаться нам не дано: я в управлении, он в части. Но он первым приезжает на вызов и первым заходит в горящее здание. Знаете, когда он только начинал, я не спал ночами. А сейчас — спокойно. У него хороший караул, слаженная команда. Я не лезу к нему с советами, уважаю его службу. Могу только ткнуть пальцем: «Смотри, сынок, тут ты ошибся». И мы вместе посидим, разберём. Бывает, что и он мне что-то подсказывает.
— Вас раздражают фильмы про спасателей?
— «Дело храбрых»? «Обратная тяга»? «Огонь»? Всё неправда. Сериал про МЧС «Пять минут тишины» — я не смог досмотреть даже две серии. Там всё для красного словца: герои красиво падают в обмороки, горят какие-то мультяшные декорации.
Единственный фильм, который я считаю приближенным к реальности — старый советский про пожар на судне «Тревожное воскресенье». Там хоть психология нормальная. А в современных... Складывается ощущение, что сценаристы никогда не нюхали дыма.
— Миф: пожарные сутками спят в дежурке. Что вы делаете, когда ничто не горит?
— (Смеётся.) У нас как в школе: до обеда — уроки. С 8 утра приёмка техники, развод, затем занятия по боевой и физической подготовке. Нормативы, кросс... После обеда — уборка, ремонт оборудования и объезд района. Некогда спать.
А про машины с мигалками: бывает, их не пропускают. Думают: «Едет начальник по делам». Нет. Пожарная машина просто так мигалку не включит. Если горит — летишь, даже если это ложный вызов.
— Есть ли у вас какие-то профессиональные приметы?
— Конечно. Например, надел новую боёвку — жди вызова. Ещё стараемся не протирать колпачки на маяках пожарной машины — иначе точно придётся ехать на пожар. А ещё есть обряд посвящения: новичка обливают водой, чтобы он прочувствовал профессию.
— В вашей работе главное — физическая выносливость или что-то другое?
— Ментальный стержень. Обязательно. Без него никак. Когда ты прибываешь на пожар, мозг отключает эмоции. Мороз −40 или жара +40 — не важно. Измат 827 ывает так, что парни после пожара падают и отдыхают на земле пять минут, а потом встают и снова идут в дым. Это либо есть в сердце, либо нет.
— У вас же есть хобби, ваши коллеги говорят, вы главный по плите?
— О, это моя отдушина. Я люблю экспериментировать с едой. Моё коронное блюдо — хашлама, баранина с овощами и картошкой в казане. Раньше мои домашние баранину терпеть не могли. А как я приготовил — сейчас требуют каждые выходные. Правда, живём мы в частном секторе, и сейчас пожароопасный сезон. Шашлыки под запретом. Я сам всех ругаю за костры. Вот закончится режим — шашлычком угощать гостей буду. А пока — только дома на плите.
— Что пожелаете коллегам в профессиональный праздник?
— Возвращайтесь домой живыми и здоровыми! И помните: если вы не любите людей — в пожарные вам путь закрыт. С праздником, огнеборцы!