53-летний омич Олег Кулябин, оставшийся без ног после нелепой случайности, замерзает и задыхается в собственной квартире.
Вместе с гражданской женой Еленой Карасёвой они пытаются выжить в доме-«двушке», одна половина которого превратилась в рассадник плесени и тянет за собой в могилу вторую. Хозяйку той половины найти не могут ни супруги, ни власти.
Квартира есть — хозяина нет. Дом есть — жить в нём нельзя. И это не детектив, а суровая реальность.
«Умирают дом и надежда»
Соседнюю половину дома, в котором проживает семья, жилым помещением уже не назовёшь, таковой она является только на бумаге. А по сути, квартира превратилась в капкан. Пол рухнул, на стенах чёрная плесень, в воздухе — плотный запах сырости и гнили. Форточка открыта круглый год, иначе дышать нечем.
Однако эти проблемы чужого жилья волнуют, похоже, только тех, кто проживает через стенку. Хозяйка же не появляется дома долгие годы. Елена признаётся, что за 20 лет проживания здесь в глаза её толком не видела.
«Мы не можем починить чужую крышу, не имеем права латать чужую стену. Можем только стоять и смотреть, как на наших глазах дом умирает, а вместе с ним и мы теряем надежду, что когда-то что-то изменится», — с отчаянием в голосе рассказывает Елена Карасёва.
Бросить нельзя уйти
Дом на улице Средней когда-то был крепким. Олег Кулябин купил его на деньги от проданной родительской квартиры в 2006 году. Своими руками построил гараж, баню, подсобку. Планировал открыть пункт приёма металла, крутился, работал.
А в 2014 году лёг пасть, но кошка открыла дверь, а на улице была зима. Елены в тот день рядом не было. Итог плачевный — мужчина отморозил ноги. О случившемся ей сообщил сосед — приятель Олега.
«Сначала ампутировали пальцы, потом стопы, потом вторую ногу выше колена, — вспоминает женщина. — Мышцы превратились в кисель. Ходить он больше не сможет никогда».
Сегодня Олег прикован к инвалидному креслу, которое год назад им передал соцфонд. Мужчина почти не выходит из комнаты. Друзья, которых он сам прогнал, стесняясь своего вида, звонят редко. Сестра заблокировала телефон. Дочь от первого брака общается через звонки, приезжать ей некогда.
Из тех, кто рядом — только верная Елена. И кошки. Они сытые и ухоженные — только им здесь живётся прекрасно.
Елена Карасёва торгует на рынке. Пенсия Олега — 14 300 руб. «Раньше было 15 тысяч, — уточняет она, показывая квитанции. — С января 2026 года пришла бумага, мол, какую-то федеральную доплату сняли».
Чтобы помыться, женщина таскает из колодца 20 вёдер воды — это десять ходок по два ведра. Питьевую воду носят из колонки, расположенной за 200 метров. Но это не самое страшное, говорит женщина.
Её больше волнует ремонт, который в одиночку не потянуть: «Вы бы видели, как мы „утеплили“ коридор. Мужчина с соседней улицы помог забить сени пеноплексом. Но под полиэтиленом всё равно течёт. Дом гниёт изнутри. Мы живём в сыром гробу. Я боюсь идти по общему коридору, там всё ходуном ходит. Если крыша обвалится — нас просто завалит. Если бы не моя работа, мы бы уже ноги протянули. Я, конечно, никуда от него не уйду. Потому что тогда он пропадёт окончательно. Но и сил никаких уже нет тащить на себе эту безысходность».
«Ищите женщину»
Казалось бы, решение простое — найти хозяйку второй половины, заставить её чинить крышу либо продать свою долю. Но не тут-то было.
«Женщина уехала в 2008 году. Сначала говорила: „Покупайте“. Мы согласились. Ей цена не понравилась. Потом она пропала. Только недавно выяснилось, что никакого межевания она не делала, документов на руках нет. Росреестр и городские власти ничем помочь не могут», — вздыхает Елена.
В администрации Центрального округа на обращение омички ответили казённой фразой: «Статус участка — неразграниченный. Ищите собственника через суд».
«На кого подавать в суд, если никто не знает, кто она и где она?» — недоумевает Елена.
Нигде не числился
Женщина отмечает, что после обращения в различные инстанции к Олегу в сентябре прошлого года наведывался какой-то «меценат». Обошёл дом, посмотрел, пообещал помочь. Сказал: «Будем решать». И пропал. Как когда-то хозяйка той половины. Как и участковый терапевт, которая «забыла» поставить инвалида на учёт.
«Когда Олегу потребовалась медицинская помощь и мы вызвали врача, она сказала: „Я и не знала, что у меня на участке есть инвалид!“ — вспоминает Елена. — Оказывается он нигде не числился. Мы потратили месяцы, чтобы восстановить документы».
Инвалидность второй группы, которой добивались несколько лет, Олегу оформили заочно. Но бумаг на руках до сих пор нет. Удостоверения — нет, только справка. И пенсия, которая почему-то уменьшилась, а не выросла.
Редакция omsk.aif.ru направила запрос о размере пенсии и возможных льготах инвалиду II группы Олегу Кулябину, но на момент публикации ответа ещё не получила.