Четвёртый день фестиваля выдался на редкость камерным и одновременно масштабным по смыслу. Три спектакля — из Санкт-Петербурга, Бреста и Мытищ — заняли две сцены (Малый и Большой залы и сцену Городского драматического театра имени Л. И. Ермолаевой).
Объединяло их одно: ни один из них не был «просто детским». Здесь говорили о войне и мире, о вере и служении, о призраках и искуплении.
Корреспондент omsk.aif.ru провёл весь день на фестивале.
Звонок, который нельзя было сбросить
Кукольный театр сказки из Санкт-Петербурга открыл четвёртый день фестиваля спектаклем по Киру Булычёву «Можно попросить Нину?» (6+).
В десять утра Малый зал «Арлекина» — битком. Сидят и стоят на приставных стульчиках, на лестнице. Затаив дыхание, смотрят на мужчину средних лет, который в телефонной будке набирает номер. Он в Москве 1982 года и уверен, что звонит «своей» Нине, которая куда-то запропастилась. А отвечает ему девочка Нина из Москвы 1942-го.
Мужчина вновь и вновь набирает номер, понимая, что каким-то чудом попал в собственное детство, причём в тот день, когда потерял хлебные карточки. Вот уже 40 лет он не может вспомнить, где они, и тут вдруг приходит озарение — он же сбросил пальто, когда играл в футбол в подвале дома! И карточки на самом деле оказываются именно там, и та Нина из военного 1942-го их находит, что спасает ей жизнь.
Спектакль по рассказу Кира Булычёва — того самого, которого мы привыкли считать автором «Алисы Селезневой». Но здесь нет космоса. Есть — война, память и чудо, которое случается с помощью неработающего телефона.
Актёр Александр Дулесов исполнил необычную роль. Он какой-то ремонтник, что пытается починить тот самый неработающий аппарат. И он же — настройщик судеб.
«Очень сложный персонаж, — признаётся он в интервью сразу после спектакля. — Вообще это не человек. Он в человеческом облике, но на самом деле он не человек, это некий образ, некая аллегория судьбы, которая сводит разные души». На родной сцене у них висит много проводов. «Они символизируют связи между людьми. Вот он соединяет эти души, которые по какой-то причине не встретились. Он помогает выстраивать обстоятельства таким образом, чтобы люди смогли всё-таки повстречаться и быть вместе», — говорит актёр.
Режиссёр-постановщик Алексей Шульгач признался в нелюбви к пафосным военным спектаклям: «Война — это же не одна сторона медали. Там ещё была любовь, переживания, человеческие души. И хотелось всё-таки про вот это рассказать». История про Нину, по его словам, глубже показывает, как люди переживали военное лихолетье.
«В прошлом году на „Можно попросить Нину“ был бум по России, — вспоминает Шульгач. — Видимо, к 80-летию Победы». Но важнее другое: зрители выходят из зала заплаканными. «Необъяснимое нужно пускать в нашу жизнь, — убеждён режиссёр. — Потому что чем дольше мы откладываем встречу с нашим волшебством и чудом, тем оно становится неуловимее».
«Евфросиния Полоцкая. Святыя літары»: четыре актрисы и одна святая
В полдень на сцену Большого зала «Арлекина» вышли гости из Бреста. Спектакль «Евфросиния Полоцкая. Святыя лiтары» (12+) — не просто кукольный, а почти литургический. Он о княжне Предславе, которая в 12 лет отказалась от выгодного замужества, постриглась в монахини и стала Евфросинией Полоцкой — одной из самых почитаемых святых Беларуси. Название переводится с белорусского как «святые буквы»: имеются в виду буквы Священного Писания, которые являются героине и ведут её по жизни.
Директор театра Тамара Павликович признаётся, что была задумка о трилогии, и этот спектакль — первая её часть. Пока она одна, но что будет дальше? Возможно, трилогия всё-таки состоится.
При постановке спектакля (а ставил его режиссёр из Санкт-Петербурга, который был одно время главрежем театра, Денис Казачук) спорили о языке. Актрисам очень хотелось, чтобы спектакль шёл на белорусском. «Мы, белорусы, так рьяно пытались навязать ему язык, — рассказывает одна из актрис. — Но режиссёр убедил нас: действие происходит в то время, когда территория Полоцка принадлежит России». Так что спектакль идёт на русском — за исключением колыбельной, которая звучит по-белорусски, ну и собственно названия спектакля.
О чём же эта история для современного зрителя? Актриса не скрывает: она сама не глубоко воцерковлённый человек. «Но во время работы над спектаклем есть такое слово — служение. И оно в принципе в жизни очень глубокое: служение на работе, как ты отдаёшься делу; служение в семье; служение, когда ты с друзьями общаешься. Это же всё служение. И вот насколько ты умеешь себя отдавать — это очень важно. Для меня эта история об умении отдавать себя в служение».
А Тамара Павликович произносит то, ради чего театр приехал за тысячи километров — из Бреста в Омск. «Сегодня со сцены я пожелала, чтобы Евфросиния молила Бога о всех нас, о наших народах. Мы желаем одного очень важного, очень нужного, которое помещается в одно коротенькое слово — мир. Мир для наших стран, мир для наших народов, мир и будущее для наших детей».
«Призраки Рождества»: кукольная машина времени Диккенса
К трём часам дня фестиваль переместился на сцену Городского драматического театра им. Л. Ермолаевой. Мытищинский театр кукол «Огниво» им. С. Железкина привёз в Омск «Призраки Рождества» (12+) по «Рождественской песни в прозе» Диккенса — постановка молодая (премьера 2024 года), но уже получившая приз зрительских симпатий на фестивале «Золотое колечко» во Владимире. В Омск попали по конкурсному отбору — и не зря.
Главный герой — старый скряга Скрудж в исполнении Ивана Соловьёва. Актёр признаётся, что с этой ролью жил пять лет — ещё с питерской Академии театрального искусства. «Я с ним поступал, я с ним выпускался. Репетиции мы начали не с нуля — были уже какие-то намётки, поэтому я бы не сказал, что было сложно. Было комфортно».
Секрет спектакля — в невероятном количестве кукольных систем. Есть и тростевые куклы, и планшетные (которыми работают в «чёрном кабинете»), и марионетки, и вертепные куклы, и даже ростовая кукла Духа Рождества — во всю сцену.
Режиссёр и художник изначально задумали сочетание разных систем кукол, потому что у Диккенса «каждый дух из своего мира». «Они не существуют вместе. Скрудж переносится из одного состояния в другое», — говорят актёры.
Актёр Никита Васильев (Марли) раскрывает «кухню»: «Одну куклу ведут от трёх до пяти человек. Иногда кто-то руки, кто-то ноги, кто-то спину». А его собственная роль Марли — дуэтная. «Я озвучиваю Марли и веду голову, а в этот момент сзади в обнимку со мной моя партнёрша Катерина держит две тяжеленные руки. Маленькая девочка с очень сильными руками помогает мне над этой ролью».
В спектакле есть сцены, где за маленькой фуркой (переносной конструкцией для перемещения части декораций. - Ред.) одновременно находятся пять-семь человек. «Мы дружно, в наших семейных объятиях, можно так сказать, играем такие сцены», — улыбается Васильев.
Музыка — отдельная глава к спектаклю театра. Её написал владимирский композитор Алексей Эдуардович Сидорцев, который, к сожалению, недавно ушёл из жизни. «Он успел посмотреть и премьеру, и сдачу, — с теплотой вспоминают актёры. — Музыка просто безупречна, очень помогает нам».
Фестиваль «В гостях у Арлекина» 19 мая закончится. Но накануне омичи увидели: кукольный театр давно перестал быть только детским. Он говорит о войне и вере, о звонках через десятилетия и о том, как несколько проводов, четыре актрисы или ростовая кукла способны затронуть то, что прячется глубоко внутри. Честно, без пафоса, иногда до слёз. Как и положено настоящему искусству.