Гастроли МДТ для омичей — всегда событие. А когда везут «Чайку» (18+) в постановке Льва Додина, да ещё с Елизаветой Боярской в роли Аркадиной — это вдвойне интересно.
Корреспондент omsk.aif.ru успел поговорить с актрисой, режиссёром и с исполнителем роли Тригорина Игорем Черневичем. Получился разговор не про декорации и сборы, а про то, как рождается роль.
«Омск превратился в европейский город»
Елизавета Боярская в Омске была не так давно — лет пять назад, хотя ей кажется, что прошло два-три года. Тогда привозили «Братьев Карамазовых». Актриса до сих пор помнит тёплый приём и прогулки по городу.
Она призналась: нет ощущения, что они приехали на периферию или в провинцию. «Мы никогда так не относимся к городам меньше Москвы и Петербурга. Тем более Омск — огромный город. Но сейчас действительно ощущение, что мы едем куда-то в Европу. Эта малоэтажность, чистота, прекрасные интеллигентные лица — на них приятно смотреть».
Особая тема — омская публика. Боярская называет её «очень театральной». «Это чувствовалось во все прошлые приезды», — говорит она.
«Мы с Аркадиной абсолютно не похожи»
Боярская играет Аркадину — актрису, мать Треплева. Журналисты, конечно, спросили, проводит ли она параллель с собой? Ответ был неожиданным.
«Я считаю, что абсолютно нет. Для меня профессия актрисы — дело, которое я безумно люблю. Но главное место в жизни занимает семья. А у Аркадиной нет. Она человек, для которого театр главенствует. Очень много жертв случается из-за того, что театр стоит во главе жизни. В этом мы с ней совершенно не похожи».
Самое сложное, по словам Боярской, было понять отношения Аркадиной с сыном.
«Лев Абрамович очень долго пытался меня убедить и сделать так, чтобы я почувствовала, что такое, когда мать не любит своего сына. А я не могла это себе представить. Говорю: „Я не могу. У меня не получается. Я не понимаю“».
В итоге пробились через тернии. Оказалось, что нелюбовь — это не отсутствие любви, а завышенные требования.
«Очень высокий спрос к сыну, высокая планка того, каким он должен быть — художник, писатель. Но это не отменяет того, что она его очень любит. Когда эти две противоположности сошлись внутри меня — вот тогда роль родилась по-настоящему».
«Лев Абрамович никогда не перестаёт меня удивлять»
Боярская работает с Додиным много лет. Но при этом режиссёр всегда разный и непредсказуемый.
«Лев Абрамович никогда не перестаёт меня удивлять. Бывает, когда ты ничего не понимаешь, чувствуешь себя беспомощной актрисой. А потом вдруг — обретение новых горизонтов. И думаешь: ну какой же этот человек бездонный. Сколько в нём бурлит чувств, страстей, больших мыслей о мироздании».
Фотография Чехова
Игорь Черневич, играющий Тригорина, тоже рассказал о своём пути к роли. Спектакль МДТ устроен так, что Тригорин пишет пьесу, которую все остальные играют. Он постоянно что-то записывает в своём маленьком блокнотике, а самый финал читает вслух.
Актёру было сложно. Спасительная случайность произошла в отпуске. «Я увидел одну фотографию Чехова. И как-то всё щёлкнуло. Всё совпало», — говорит Черневич.
Он проводит параллель между Тригориным и самим Антоном Павловичем. «Когда Тригорин говорит: „Я должен писать“ — это чистый Чехов. Он писал каждый день. А ещё объехал полмира. В смысле художественной натуры — это точно про него».
Вторая «Чайка»
Лев Додин на встрече с журналистами признаётся: рад, что приехал в Омск. «Мы здесь часто бывали, нам много помнится. Город стал ещё более красивым. Такой небольшой европейский город — хотя он большой на самом деле».
Нынешняя «Чайка» — уже вторая в театре. Первую поставили 20 лет назад. Зачем нужна новая постановка? «Прошло 20 лет. Жизнь переменилась, мы переменились. Все клетки обновились. Круг мыслей изменился. Многое из того, что мы воспринимали радостно в „Чайке“, оказалось трагичным.
У нас вторая „Чайка“ и второй „Вишнёвый сад“. Это совсем другие спектакли, потому что мы другие, — говорит режиссёр. — Эта „Чайка“ в большей степени посвящена теме искусства и жизни в искусстве. Для нас стало очень важно, что речь идёт о художниках, которые остро чувствуют жизнь, реагируют на неё каждый по-своему истово. Основные герои „Чайки“ для нас — художники».
Зрители увидели «несколько отредактированный вариант» по отношению к Чехову. От каких-то бытовых подробностей (дают лошадей — не дают лошадей) режиссёр отказался сознательно.
«Мне показалось, что погружение в эпоху, которую мы плохо знаем, не нужно. Даже достоверно сыграть „дают лошадей“ сегодня трудно. У Чехова остатки старой театральной технологии — надо поместить в социально-бытовую среду, дать экспозицию. С точки зрения сегодняшнего искусства это не обязательно».
«Умей нести свой крест и веру»
В конце разговора Боярскую спросили, есть в её героине что-то, с чем она согласна?
«В конце звучат очень важные слова — умение терпеть, нести свой крест и веру. Это важно в творческой профессии. И Аркадина, и Нина, и Тригорин понимают своё призвание. Это прекрасно. Но это же и их крест. А у сына нет этой опоры. Поэтому он и не может обрести себя. Профессия, которую мы выбрали, если заниматься серьёзно и подробно — а в нашем театре мы занимаемся именно так, — тогда да: умей нести свой крест и веру», — заключила Елизавета Боярская.